В бескрайних просторах Центрального Казахстана раскинулись холмы и целые гряды высотой от 300 до 500 метров, известные как горы Меркоспочника. Эта обширная система протянулась более чем на тысячу километров в длину и почти столько же в ширину, формируя уникальный ландшафт региона.
Священные знаки в степи
К югу от этих холмов лежит суровая пустыня Бетпак-Дала, увенчанная знаменитой вершиной — горой Цзянбуль, высота которой достигает 974 метров.
Путешественник, бродящий по этим землям, обязательно заметит на горных перевалах и вершинах своеобразные каменные пирамиды, сложенные человеческой рукой. Эти сооружения называются «обоо» или «аобао». С глубокой древности кочевые народы-скотоводы использовали их как своеобразные навигационные знаки. Они указывали на удобные места для выпаса скота, наличие поблизости источников воды, колодцев или плодородных пастбищ. Интересно, что обоо, возведённый на одной вершине, всегда был виден с места расположения одного-двух других, создавая целую сеть ориентиров, хотя и не со всех точек обзора. Где-то таких каменных маяков много, а где-то их почти нет.
Для местных жителей обоо — это ещё и сакральное место. Здесь принято молиться духам местности, просить у них защиты и приносить дары. Со времён великих завоевателей Чингисхана и Тамерлана каменные пирамиды, построенные вдоль караванных путей, служили также пристанищем для уставших путников, местом для короткого отдыха и размышлений.
Загадка на вершине
Наша геологоразведочная партия как-то раз остановилась у подножия одного из таких холмов. На его вершине, рядом с традиционным обоо, лежал огромный тёмно-серый плоский камень. Его происхождение и предназначение оставались загадкой. Как и кто смог затащить эту глыбу наверх? В местных преданиях говорилось, что на нём когда-то сидел древний кочевник, наблюдая за бескрайними просторами, или что здесь отдыхал пастух, пока его огромное стадо паслось на зелёных склонах.
Наш водитель, пожилой казах по имени Аблай, человек необычайной доброты и душевности, тоже полюбил это место. По вечерам, после ужина, он неспешно поднимался на вершину, садился на камень, прогретый за день солнцем, и замирал в созерцании, напоминая мудрого степного орла.
Дорогами войны
Судьба Аблая была непростой. Окончив курсы водителей в 1942 году, молодой парень и начинающий охотник ушёл на фронт. Он вёл свой полуторку по разбитым дорогам, пока однажды машину не разбомбили. Солдат чудом выжил, был тяжело ранен и контужен, попал в госпиталь. После выздоровления он снова вернулся на передовую, где получил новое ранение. Оправившись, Аблай добился перевода не в автобат, а в полковую разведку. Его стрелковый полк сражался в украинских степях, и бывший охотник, знавший все повадки зверя, оказался прирождённым разведчиком.
Он мастерски использовал рельеф местности, брал «языков», находил и оборудовал снайперские позиции, выявлял вражеские огневые точки. Фронтовой опыт водителя и охотника слились воедино, сделав его незаменимым бойцом.
После третьего, самого тяжёлого ранения, Аблая комиссовали. Он, прихрамывая, в форме, увешанной медалями и солдатским орденом Славы, вернулся в родной колхоз. Его ждала верная черноглазая Айгуль. Свадьба была скромной — война ещё не закончилась. Под лозунгом «Всё для фронта, всё для победы!» жила вся страна. Аблай снова сел за руль, теперь уже колхозной развалюхи, и начались тяжёлые трудовые будни.
Битва со «серой бедой»
В военные и послевоенные годы в казахских степях расплодились волки. От их набегов страдали не только дикие сайгаки, джейраны и косули, но и домашний скот. Пастухи били тревогу: потери в отарах росли.
Однажды председатель колхоза вызвал к себе Аблая и сказал: «Ты и охотник, и разведчик. Хватит зайцев стрелять, займись-ка волками. Силы у них поубавить надо».
Колхоз купил Аблаю новенькую тульскую двустволку, а председатель освободил его от прочих обязанностей. Так бывший фронтовик стал легендарным на всю округу «волчатником». Десяток серых разбойников понесли заслуженную кару. Его ружьё не знало промаха.
Однако вскоре волков, по недомыслию чиновников, объявили «санитарами леса» и охоту на них запретили. Видимо, те, кто принимал это решение, никогда не видели результатов волчьего разбоя. Аблай пошёл за разъяснениями. Но председатель, к тому времени уже ставший управляющим совхоза, был непреклонен: «Стреляй как стрелял! Я за мясо и план отвечаю, и за волков тоже. Молчи и делай своё дело».
Обратите внимание: Копчиком о камень. Рассказываю, как отреагировали в ЖКХ на мою жалобу из-за детской площадки.
Спустя десять лет здравый смысл восторжествовал, и охоту на волков снова разрешили, даже ввели премии за добычу. Но к тому времени Аблай уже оставил это занятие. Старость, фронтовые раны и болезни давали о себе знать. Он повесил любимую двустволку на стену, уволился из совхоза и устроился водителем в нашу экспедицию, дожидаясь пенсии.
Вечерние размышления у камня
После трудового дня старый охотник по-прежнему поднимался на холм. Сидя на тёплом камне, он с грустью смотрел на розовый закат, вспоминал ушедшую молодость, удачные охоты и свою Айгуль. Жена ушла от него через несколько лет — детей у них так и не появилось. Может, сказались фронтовые ранения, кто знает... Аблай прожил остаток жизни в одиночестве, что в казахских традициях было редкостью.
Роковая случайность
Во время нашей экспедиции Аблай работал водителем водовоза. Однажды, качая воду из горного ручья в цистерну, машина внезапно сорвалась с места и перевернулась, придавив водителя. Каждый опытный шофёр знает, что самый надёжный «ручник» — это включённая первая передача. Аблай это знал. Но в тот раз что-то пошло не то: то ли уклон был слишком крут, то ли тормоз не сработал, ведь насос качал воду только при работающем двигателе.
С огромным трудом, в порванной одежде, Аблай выбрался из-под машины. Превозмогая боль, он доставил воду на буровую и вернулся на базу. Утром пожаловался начальнику на боль в груди. Его отвезли в сельскую больницу, где фельдшер, бегло осмотрев, сказал, что всё в порядке, просто ушиб, поболит и пройдёт. Если бы его сразу повезли в городскую больницу за 200 километров, возможно, всё сложилось бы иначе. Но случилось как случилось: на следующий день фронтовой разведчик и легендарный охотник скончался.
Кто-то скажет — судьба. Может быть. Руководство экспедиции понесло наказание, но разве это вернёт человека? Может, виновата не судьба, а наша вечная беспечность и равнодушие...
Память, высеченная в камне
Холм, на вершине которого любил сидеть вечерами старый Аблай, наши сотрудники стали называть Аблаевым камнем. Так он зовётся и поныне. Камень этот и сегодня лежит на своём месте. Что будет с ним через полвека? Он даже мхом не покроется — на голой вершине холма мох не растёт.
А у подножия горы по-прежнему воет волк, вернувшийся с ночной охоты. Молодые волчата зовут его к добыче, и их странный, тоскливый вой нарушает тишину степной ночи. Теперь уже некому в одиночку бороться с этой «серой бедой»...
Больше интересных статей здесь: Туризм.
Источник статьи: Аблаев камень. По волчьим следам Чингизхана и Тамерлана.
