С чувством светлой грусти воспринял новость о том, что бумажная версия «Русской охотничьей газеты» уходит в историю. Остаётся благодарность редакции за многолетний труд и надежда на развитие электронного издания. Эта перемена побуждает нас, авторов, активнее делиться с читателями своим охотничьим опытом, ведь у каждого он уникален и по-своему ценен. И я начну с истории своего становления, с того, как всё начиналось.
Наследие отца и первые шаги в лесу
Моё детство было омрачено ранней утратой: отец ушёл из жизни, когда мне было десять лет. Его здоровье, подорванное войной, не выдержало. Мы жили в карельской деревне, затерянной среди бескрайних русских лесов и рек. Охота для мужчин нашего рода была не просто увлечением, а частью самой жизни, традицией, передававшейся из поколения в поколение.
Отец оставил после себя не просто вещи, а целый мир. В нашем доме хранилась его библиотека с приключенческими романами Фенимора Купера, заветный охотничий сундук, полный снаряжения, и ружьё — TOZ B 16-го калибра. Эти предметы стали для меня материальным воплощением его страсти, которую он, сам того не ведая, передал и мне.
Теорию я постигал по «Справочнику охотника», который знал почти наизусть. А практика началась с книги Сетона-Томпсона «Маленький дикарь», которая зажгла во мне искру азарта. Вместе с друзьями мы соорудили в лесу шалаш, мастерили луки из гибкого можжевельника, а стрелы — из еловых реек, оперяя их вороньими перьями и снабжая наконечниками из жести. Мы пускали эти стрелы во всё, что двигалось: ворон, сорок, голубей, и даже воробьёв не щадили. Всю добычу, морщась, жарили на костре, свято веря в незыблемое правило: добытое должно быть съедено. Доходило до того, что однажды попробовали и змею, но мечтали о настоящей, крупной дичи.
Наши эксперименты дошли до создания примитивного огнестрельного оружия из медной трубки, заряжаемого чёрным порохом. Грохот выстрела был оглушительным, но результата, увы, не приносил.
Поворотный момент: дядя Толя берёт шефство
О наших проделках прознал дядя Толя — друг отца, заядлый охотник и по профессии рентгенолог. Как выяснилось, перед смертью отец просил его приглядывать за мной. Дядя Толя провёл со мной строгую, но душевную беседу, после чего отвёл домой к матери. Он объяснил ей, что моё увлечение, будучи неукротимым, может быть опасным без правильного руководства.
Обратите внимание: В Крыму выпал первый снег.
Настало время перейти от самоделок к настоящему оружию, но только под чутким контролем. Мне шёл уже тринадцатый год, я был крепким парнем и имел верного помощника — гончую собаку, настоящего работягу, который, как и все деревенские мужики того времени, был мастером на все руки.
Мама, будучи мудрой учительницей, дала своё согласие. Я до сих пор помню, как она купила пачку патронов (дробь №3) за рубль пятнадцать копеек и вручила их дяде Толе, а из шкафа достала отцовское ружьё. Так наше с дядей Толей путешествие в большой мир охоты началось.
День, который изменил всё
Стоял ясный сентябрьский день. После уроков мы отправились в ближний лес. Для начала дядя Толя развесил на пнях листы из школьной тетради, чтобы я сделал несколько пробных выстрелов и почувствовал отдачу ружья. Затем мы углубились в сосновый бор.
Вдруг из-под ног с шумом взлетел выводок рябчиков. Дядя Толя усадил меня на валежник, достал свой манок — неказистую, выточенную из заячьей косточки пищалку — и начал нежно подманивать: «Тиуу... тиуу...».
И он отозвался. Рябчик устроился на сосновой ветке неподалёку. Сердце заколотилось. Я поднял ружьё, поймал цель на мушку и спустил курок. Птица камнем рухнула в мох, и лишь облачко пуха ещё повило в воздухе. Мой первый трофей лежал в зарослях брусники. Я подбежал, бережно поднял его, разглядывая удивительное пёстрое оперение, спрятал голову под крыло, как видел у взрослых, и с гордостью поднёс дяде Толе.
Мы вышли на речной берег, развели костёр, вскипятили чай с веточками смородины. Сидели долго, потягивая ароматный напиток с кусковым сахаром. Дядя Толя рассказывал истории об охотничьих походах с моим отцом. А потом подарил мне того самого рябчика, которого мы только что добыли, сказав, что первый трофей нужно сохранить.
Возвращаясь домой, мы ещё и грибов насобирали. А на пороге нашего дома дядя Толя вынес вердикт моей матери: «Всё, этот парень теперь может носить ружьё».
Эхо первого выстрела
С того дня прошло больше полувека, и всё это время я не расстаюсь с лесом. Охота на рябчика с манком стала моей самой любимой. За годы у меня собралась целая коллекция манков: советские пластиковые, металлические из ГДР, фирменные «Hubertus», серебряные работы мастеров. Но лучшим остаётся тот самый, из заячьей косточки. Его звук — тихий, чистый, без лишних overtones — по-прежнему непревзойдён.
И я уверен: охота — это не только добыча. Это умение сидеть у костра, слушать тишину леса и вести неторопливые беседы с друзьями. Без этого охоты просто не бывает.
Больше интересных статей здесь: Туризм.
Источник статьи: Рябчик лежал в бруснике. Мой первый трофей.
