Снежная ловушка и воспоминания
Каньон, огромный и ненасытный, зиял перед нами. Его провал был столь велик, что даже самая свирепая снежная буря не могла его заполнить до краев. Поднимаясь по склону, мы поскользнулись и рухнули вниз, словно в белоснежный бассейн. Одно желание владело мной в тот миг — поскорее выбраться из этой бездонной, удушающей пучины снега.
Это падение мгновенно перенесло меня в далекие декабрьские дни моего детства.
Мы с родителями шли по глубокому снегу, пробираясь к небольшому еловому леску на склоне горы. Мне не терпелось достичь спасительной чащи, ведь в открытом поле свирепствовал ледяной ветер. Невозможно описать всю историю этого леса, она слишком обширна. Моя память хранит лишь один его фрагмент — образ молодых зеленых елей. Хотя за последние полвека этому месту довелось повидать всякое.
Лес, рожденный после войны
Эти деревья были посажены сразу после войны. Мы любили этот лес и часто навещали его. Бывало, стоишь возле молодой ели, как вдруг налетает буря. «Небо покрылось мраком, кругом кружится снег...» — строки Пушкина как нельзя лучше описывали эту внезапную разгулявшуюся стихию, поражая точностью понимания русской природы.
И вот снова холодный декабрь. Окраины поселка утопают в сугробах, но нам предстоит долгий путь пешком. Прогулка по сугробам. Даже зная, что впереди нас ждет тот самый каньон, мы не сворачиваем с пути.
Каньон по-прежнему не скрывает своих гигантских размеров. Мы снова поднимаемся, скользим и падаем в белую бездну. И снова — страстное желание выбраться из этого бесконечного снежного плена!
Мой отец защищал эти места во время войны. А лес... он появился словно из ниоткуда, начал оживать уже после того, как отец и его товарищи отбили яростные атаки. На земле, израненной вражескими бомбами и снарядами, ели пустили корни и стали крепчать.
Лысая гора и эхо сражений
Добравшись до вершины, мы увидели дорогу, уходящую в открытое поле к белому небу, а на горизонте — черную полоску еловой рощи.
А вот и она — совершенно голая гора. С ее вершины на нас накатывали белоснежные волны метели. Они слепили глаза и вызывали головокружение. Холодный ветер выл и рвал одежду. Глубокие сугробы скрывали все вокруг, и, поднимаясь по тропе, уже не разглядеть было кустов на склоне.
«Здесь был большой дубовый лес», — сказал отец. Война не пощадила и его.
Может, это эхо войны до сих пор шумит в верхушках уцелевших деревьев? Разве можно покрыть ствол дерева сталью? Или заставить сажать леса вокруг поселений? Какова была цель этого восстановления? Хотя бы затем, чтобы голые вершины гор, некогда покрытые лесами, не стали немыми памятниками человеческому варварству.
Можно ли получать удовольствие, глядя на Лысую гору, любуясь ее открытыми просторами?
Обратите внимание: Свекровь рассказала, как они отмечали Новый год в 70-е годы, проживая в марийской деревеньке, где всего было 30 дворов.
Наша семья замирала от безумных порывов ветра, и никто не смел даже улыбнуться.Ни летом, ни зимой я не чувствовал радости, глядя на этот холм — немого свидетеля ожесточенных боев. Война, о которой рассказывали родители, была здесь такой громкой, ревущей и беспощадной, что и сегодня, кажется, слышишь грохот орудий и лязг стали.
Детская радость и зеленые стражи
У меня особые, личные отношения с молодыми елями. Они со мной с самого детства. Я вспоминаю родину матери, где жил у бабушки. Маленьким мальчиком я брал ведро и шел по узкой дороге к роднику. Было мне не под силу нести два полных ведра сразу.
Позже появились два больших оцинкованных бака и даже коромысло — старался облегчить труд, чтобы не так уставать. Я хотел помогать по-взрослому, как другие мужчины в деревне, но ведро было еще тяжеловато. Тогда я просто стал носить одно ведро каждый день, внося свою посильную лепту в домашние дела.
И вот я, маленький человек, направлялся к глубокому заснеженному каньону, на дне которого журчал чистый, незамерзающий ручей.
И над собой я видел их — зеленых стражей, возвышающихся за белыми снежными козырьками и лазурными сугробами. Сердце мое вдруг наполнялось безотчетной радостью, и мне хотелось бежать к ручью что есть сил, чтобы, достигнув выхода, обернуться и снова увидеть эти пышные, дышащие жизнью деревья.
Любуясь их изумрудной красотой, я восхищался и прозрачностью неба, и белизной снега, и свежестью легкого морозца.
Летом я не раз ходил мимо этих елей в соседнюю деревню за три километра. Они всегда ждали меня у дороги, и я каждый раз радовался им, будто не видел ничего прекраснее на свете. А может, так оно и было — ничто не могло сравниться с их величавой, вечнозеленой красотой и живительным дыханием.
Память, что трепещет в сердце
Конечно, в нашей деревне, укрытой февральскими снегами или июльской вишневой листвой, не было ни галерей, ни клубов с театральными постановками.
Сейчас мне уже за восемьдесят, но когда я вспоминаю те рождественские ели из детства, сердце мое, как говорится, трепещет и замирает. Я не могу объяснить, что со мной происходит, но порой на глаза наворачиваются слезы: «Милая моя, любимая моя!»
То были дни, полные чистой радости и счастья. Как можно такое забыть? Только вместе с самой памятью души.
Жизнь текла своим чередом, многое стало обыденным, а воспоминания поблекли. Но теплится надежда — еще не ушли те времена, когда ноги вели праздного странника по заповедным уголкам Приокско-Террасного ельника, по этой удивительной охраняемой земле.
Если бы эти места были заурядными, нечего было бы к ним ни добавлять, ни убавлять.
Уникальность заповедного ельника
Сам заповедник, безусловно, интересен своим разнообразием флоры и фауны. Один только зубр чего стоит! Где еще его увидишь? Здесь можно почувствовать дыхание древности, жизнь великанов леса, с которыми нашим предкам-славянам приходилось делить право быть хозяевами этой земли.
Но что касается именно охраняемых еловых посадок... вот тут нужно быть особенно внимательным!
К югу от Оки, в лесостепной и степной зоне, ель в естественных условиях — большая редкость. Почему? Природа Центральной России провела для этих деревьев невидимую, но четкую границу. Ученые объясняют это особенностями климата. Например, ель очень требовательна к влаге. А в степных районах с этим как раз проблема.
В более сухом и жарком климате молодым деревцам трудно выживать, расти, глубоко пускать корни и набираться сил. Лесоводы отмечают, что даже искусственные посадки ели здесь нерентабельны, предпочтение отдается более стойкой сосне.
Я и сам видел в донских степях аккуратные ряды молодых сосен. А вот еловых посадок там не встречал. Так уж сложилось.
Дни, когда я прощался с маленькими елочками Приокско-Террасного заповедника, покидал их молчаливое братство, чтобы потом снова увидеть во сне, — незабываемы. Не только потому, что я записывал впечатления в блокнот. Да, я много потом писал о пережитом здесь. Но мне все еще есть что рассказать.
Сущность нашей земли настолько прекрасна и подчас необыкновенна, что человек невольно стремится слиться с ней, чтобы выстоять, преодолеть трудности и быть полезным другим людям.
Больше интересных статей здесь: География.
Источник статьи: Живая история. Молодой ельник.
