Во время экспедиции по Сахалину, где я работал над репортажем о жизни коренного народа нивхов, мне неожиданно удалось запечатлеть незаконную добычу красной икры. Оглядываясь назад, понимаю, что если бы сразу осознал, с кем имею дело, десять раз подумал бы, прежде чем доставать фотоаппарат. Риск был слишком велик.
Случайная встреча у деревни
По пути в посёлок Ноглики мы заехали в одну из прибрежных деревень, чтобы купить икру. Пока наш водитель и проводник Толя торговался о цене (в 2009 году полкило стоило около 500 рублей), я решил прогуляться с камерой, чтобы запечатлеть местный быт.
С телеобъективом 100-400 мм я подошёл к берегу и увидел людей, занятых рыбалкой. Сначала я принял их за обычных рыбаков и начал спокойно снимать. Мужчины были поглощены работой: с трудом вытаскивали из воды сети, полные ещё живой, трепыхающейся рыбы. Я уже перестал фотографировать и просто наблюдал, как они выбрасывают улов на берег, когда ко мне подошёл Толя. «Что, браконьеров снимаешь?» — пошутил он. А затем, серьёзнея, добавил: «Если будешь фотографировать, они тебе голову вмиг оторвут». Только тогда до меня дошло, что я заснял. Я показал Толе снимки на экране камеры. «Серьёзно? — опешил он. — Давай отсюда поедем, пока они не сообразили. И камеру спрячь, быстрее!»
Цена красного золота
Позже, в машине, Толя объяснил мне масштабы проблемы. «На икре сейчас можно поднять огромные деньги, — сказал он. — Если всё лето поработать, можно купить подержанный джип!» Именно поэтому браконьеры так яростно охраняют свой промысел и не терпят свидетелей. Фотограф, запечатлевший их лица и процесс, мог стать для них серьёзной угрозой, со всеми вытекающими последствиями.
Мы направились к мысу Великан, известному своими живописными видами, чтобы заночевать и снять рассвет. Однако планам не суждено было сбыться. Неподалёку от выбранного места мы наткнулись на зловонную гору выпотрошенной рыбы — явный след работы браконьеров.
Самое ужасное было не в самом факте браконьерства, а в чудовищной расточительности. Рыбу, из которой добыли икру, просто выбросили гнить. Если бы её забрали, засолили или засушили, это ещё можно было бы как-то понять в контексте выживания. Но эта гора отходов говорила лишь о жажде быстрой наживы и полном пренебрежении к природе.
Мыс Великан.
«Здесь опасно оставаться, — констатировал Толя. — На запах гниющей рыбы обязательно придёт медведь, а нам такие соседи не нужны». Пришлось спешно сворачивать лагерь и искать новое место для ночлега.
Красота и опасность сахалинской природы
Погода нас не порадовала: небо затянуло облаками, и рассвет получился серым и неприглядным. Однако даже в тумане и сумерках мыс Великан выглядел величественно и загадочно. Это место обладает невероятной силой, и в ясный день пейзажи здесь, должно быть, захватывают дух.
Пока мы пытались заснять хоть что-то, мимо прошла группа из трёх рыбаков с удочками. Один из них крикнул: «Ребята, вы тут не видели кучу дохлой рыбы? Будьте осторожнее, медведи могут прийти!». Мы пожелали им удачной рыбалки и поспешили уехать. Встреча с хозяином тайги в такую погоду и в таком месте была последним, чего нам хотелось. Эта поездка стала для меня ярким примером того, как хрупка природа Сахалина и как безжалостно её эксплуатируют ради сиюминутной выгоды.
