Сегодняшняя паника вокруг коронавируса заставляет меня вспомнить другую, не менее громкую историю — вспышку птичьего гриппа в 2003 году. Тогда, как и сейчас, люди готовились к апокалипсису, а СМИ раздували шумиху. Лично я всегда относился к таким «вирусным истериям» скептически, полагая, что они часто служат удобным способом отвлечь общественное внимание от реальных проблем — коррупции, экономических трудностей или политических скандалов. Вирус в этом смысле — идеальный «козёл отпущения», куда безопаснее, чем, например, развязывание войны.
Ночная остановка на границе
В конце марта 2003 года, в самый разгар паники по поводу птичьего гриппа, я ехал на поезде из Болгарии в Турцию. Внезапно, уже на турецкой территории, глубокой ночью поезд остановился, и всех пассажиров вывели на перрон. Картина была сюрреалистичной: военные в белых масках расхаживали по платформе, а через громкоговоритель доносилась турецкая речь, которую ни я, ни большинство болгарских попутчиков не понимали.
Карантин в тесном вокзале
Нас всех загнали в здание небольшого пограничного вокзала. Несколько сотен человек оказались втиснуты в ограниченное пространство, как сардины в банке. Началась неразбериха: люди шумели, некоторые плакали, другие впадали в истерику и пытались вырваться наружу. Только спустя полчаса стало ясно — нас поместили в карантин для проверки на птичий грипп. Через час туркам удалось навести подобие порядка, и людей начали выводить из общего зала для осмотра. Всё это длилось ещё около двух часов. Дышать было тяжело, туалетов не хватало, а главное — такое скопление людей в замкнутом пространстве создавало идеальные условия для распространения болезни, если бы кто-то действительно был заражён.
Вот как выглядел тот самый вокзал на турецкой пограничной станции, ставший на несколько часов нашей тюрьмой.
«Медицинский» осмотр и градусник из-под мышки
Когда наконец подошла моя очередь, я попал в комнату, где за столом сидели несколько человек в белых халатах. На моё заявление, что я не говорю по-турецки, они не отреагировали. В комнате уже стояли другие пассажиры с градусниками под мышками. В те годы ещё не было бесконтактных термометров, и когда один из осматриваемых освободился, мне тут же сунули его градусник — прямо из тёплой и, мягко говоря, не самой стерильной подмышки предыдущего «пациента». Антисанитария была вопиющей. Я заметил, что на приборе всё ещё значилось 35 градусов — явный признак того, что он либо неисправен, либо его неправильно использовали. Попытка указать на это и вежливо попросить продезинфицировать градусник вызвала у турок лишь раздражение. Конечно, они просто выполняли приказ, и серьёзных намерений выявлять больных, судя по всему, не было. Но осознание того, что этот предмет побывал под мышками у десятков незнакомцев, было отвратительным.
Выбора не оставалось. Я сделал вид, что измеряю температуру, но для гигиены хоть как-то подложил градусник под свитер. Через несколько минут я вернул прибор, на котором по-прежнему красовались те же 35 градусов. Турков это абсолютно устроило, и они поставили в мой загранпаспорт официальную печать о прохождении карантина и всех необходимых проверок на птичий грипп. Этот штамп стал своеобразным сувениром на память об этой абсурдной ночи.
Дорога к Стамбулу и чувство ложной безопасности
Вскоре поезд тронулся в сторону Стамбула. За окном начинался рассвет, и в его свете мелькали холмы и поля европейской части Турции.
Несмотря на усталость и пережитый стресс, многих из нас согревала странная, стойкая уверенность: раз мы прошли официальный карантин и получили заветный штамп в паспорте, значит, теперь мы в безопасности и абсолютно здоровы! Так завершилось это нелепое, но запоминающееся приключение, ставшее яркой иллюстрацией того, как бюрократическая машина порой имитирует борьбу с угрозой, создавая лишь видимость безопасности.
