В юности я зачитывался Ремарком. Его романы поглощались один за другим, без перерыва. После пронзительной «Триумфальной арки» я «тяжело заболел» — не сюжетом, а напитком, который там упоминался. Моей навязчивой идеей стал кальвадос.
«Ее волосы упали на плечи, и казалось, в этот миг для нее ничего, кроме кальвадоса, не существует.
Он глядел в окно и чувствовал, как в жилах переливается сверкающий кальвадос.
Люди спокойно ложатся спать, а ты сидишь в этой комнате с женщиной, между бледными хризантемами и бутылкой кальвадоса.»
Эти строки породили желание сильнее, чем тяга к запретным тогда «Мальборо» или джинсам «Райфл». Однако в нашем провинциальном городке этот напиток был не просто дефицитом — о нем никто даже не слышал. Позже, переехав в Красноярск, я обнаружил, что и там выбор невелик: в основном питьевой спирт да пиво. Мечта казалась недостижимой.
Неожиданный шанс
И вот судьба подарила случай. В Красноярск с визитом прибыла молодежная регбийная команда из Франции. После товарищеского матча спортсмены устроили шумные посиделки в профилактории «Сосновый бор», где их разместили.
Мы с друзьями оказались там благодаря Изабель — француженке, которая годом ранее в Париже влюбилась в танцора из ансамбля «Енисейские зори» и отважно последовала за ним в Сибирь. В Красноярске роман быстро закончился, и Изабель осталась одна. Она устроилась в миманс оперного театра, где ее скромная зарплата в 100 долларов едва покрывала расходы на съемное жилье. Мы часто ходили к ней в гости, выпивали, закусывали и крепко подружились.
С французами договорились просто: мы отвечаем за шашлыки, они — за напитки. Разумеется, пиво и водку мы привезли с собой, понимая, что столь ответственное дело нельзя полностью доверять иностранцам. Уже на месте, из чистого любопытства, я поинтересовался у регбистов, что они припасли. Они с гордостью продемонстрировали свои запасы, и у меня захватило дух: коньяк, пастис, водка, вино, шампанское и… КАЛЬВАДОС! Все это они привезли с собой из Франции. Неужели мечта вот-вот сбудется?
Окрыленный, я со спокойной душой отправился готовить мясо.
Кощунство в бачке
Беда пришла внезапно, без предупреждений. Я увидел, как французы несут с кухни в коттедж огромный 20-литровый алюминиевый бачок, похожий на столовский.
Тревожный звоночек прозвенел, но я его проигнорировал. Зачем в жилом доме такая посудина? Надо было сразу бежать и спасать положение! Но я, выросший в культуре, где разбитая бутылка водки приравнивалась к трагедии и потере авторитета, даже в страшном сне не мог представить, какое кощунство они задумали.
Они назвали это «крюшоном». С тех пор я ненавижу это слово. Содержимое бачка напоминало столовские отходы — ту самую смесь, куда сливают все недопитое и недоеденное. В мутной жидкости плавали куски яблок и апельсинов. И среди всего этого — мой священный, выстраданный КАЛЬВАДОС! Это было все равно, что надеть грязную кепку на белый парик Моцарта. Я не смог прикоснуться к этому вареву и в тот вечер предпочел проверенную водку.
P.S. Пустую бутылку из-под кальвадоса я позже выкрал и долго хранил дома как напоминание о несбывшейся мечте. А французам с тех пор не доверяю ни приготовление еды, ни, тем более, закупку напитков.
