Наконец-то собрался с духом и написал этот отчет. Писать не любитель, потому что кратко излагать не умею, а описывать все детали — дело долгое. Но история стоит того, чтобы её рассказать.
Мечта о настоящей тайге
Я вырос в лесах средней полосы, с детства ставил капканы, а ружье получил еще до тридцати. Всю жизнь мечтал связать жизнь с природой, охотой или лесным делом, но судьба распорядилась иначе — пришлось кормить семью. Однако мечту о настоящей тайге никто отнять не мог. Я хотел попасть туда не как промысловик (слишком тяжело) и не как богатый турист на вертолете (неспортивно), а в компании настоящих охотников, едущих по зову сердца. Однажды, в разговоре с друзьями, я обмолвился об этом желании, и через пару месяцев мне позвонил «хозяин тайги» с предложением занять свободное место в экспедиции. Быстро купил штуцер, билеты до Абакана — и я был готов.
Дорога в горы и неожиданная зима
Сборы были недолгими. Мне сказали, что в конце мая в Саянах уже тепло, поэтому я взял летний комплект. Жена, словно предчувствуя что-то, сунула мне теплый воротник, варежки и носки. Позже я не раз мысленно благодарил её за эту предусмотрительность. После вылета и культурной программы в Абакане нас ждал долгий трансфер до Кызыла. С каждым километром в горах снега становилось все больше. На перевале, где разбился Лебедь, сугробы были в несколько метров! Местные сообщили, что весна задержалась недели на три, а лед на Енисее еще не сошел. Но я приехал не только за охотой, поэтому это меня не слишком испугало.
Подъезжая к Кызылу, мы увидели величественное зрелище — ледоход на Большом Енисее. Город стоит на слиянии двух рек, и с моста открывался потрясающий вид. Пока ждали, пока пройдет лед, решили пристрелять оружие на местном полигоне.
Вид на Кызыл и мост через Енисей. Впереди — путь вверх по реке.
Наш путь лежал вверх по Енисею, около 250 км до деревни Сейба, за которой и планировалась охота. Настроение было приподнятым, пейзажи завораживали.
В 65 км от Кызыла — последняя точка, куда доходит автотранспорт. Дальше — только горы и река. Сделали остановку и двинулись в путь.
Высота ледяных торосов уже впечатляла. По сравнению с человеком лед казался монументальным. Мы начали задумываться, что же ждет нас впереди.
Ледяной затор и вынужденная стоянка
Через некоторое время наш путь прервал мощный ледяной затор. Мы не знали, как долго он продлится и когда лед тронется. Пришлось отойти на 300 метров вниз по течению и встать у берега в надежде на лучшее. Зато появилась возможность насладиться суровой красотой весенних Саян. Было приятно видеть, как даже бывалые охотники, живущие в этих краях, любуются пейзажами, словно впервые их видят.
Несмотря на нежелание товарищей отходить далеко от катера, я решил подняться в горы. Как говорил один из наших, Вовка-Самбек: «Надо самому попробовать!». Ходить по горам без конкретной цели оказалось непросто, особенно для человека, привыкшего к офисному креслу. Но виды, открывавшиеся с высоты, стоили усилий. Впрочем, желания уходить далеко в одиночку после этого у меня больше не возникало — желанного мохнатого трофея можно было бы увидеть и с воды.
Ожидание, рыбалка и бунт стихии
Началось томительное ожидание. Запасы провизии и, что важнее, «жидкого топлива для души» были внушительными. На третий день, видя, что лед не двигается, мы начали скучать. Сначала я отправился на разведку по балке, потом ко мне присоединились и местные. Результат у всех был одинаковый — по рябчику на уху. Не судите строго, но в тайге и с мелкой дичью считаешь каждый патрон, особенно если мысленно перемножить его стоимость на количество добытого мяса.
Раз охота не задалась, занялись рыбалкой. Мне, как столичному гостю, выдали удочку, хотя я держал её в руках от силы три раза в жизни. В итоге уха была с рябчиками! Местные едят рыбу практически сырой, и я с удивлением обнаружил, что мой организм это принял (возможно, помогла традиционная «помощь»). А когда я предложил рыбу пожарить, все очень удивились — оказалось, её можно и готовить! Другой местной особенностью был чай, заваренный на воде, зачерпнутой прямо за бортом. Её цвет был далек от прозрачного, поэтому несколько раз мы с особой радостью набирали воду из горных ручьев.
На четвертый день настроение стало скисать: время и топливо были на исходе. Пришлось вытащить «машину времени» — чайные стаканы. Двадцать минут — и несколько бутылок опустело. Утром насчитали восемь. К концу дня решили спуститься на пять километров ниже и встать за «Камнем-баней» — историческим местом отдыха гребцов. Это решение, как выяснилось, спасло нам жизни. Мы привязали катер к большой льдине. В четыре часа ночи нас разбудил жуткий грохот и сильная качка. Выскочив на палубу, я увидел, как вода стремительно поднимается, а канат натянулся как струна. Капитан крикнул подать топор — нос катера начал уходить под воду. Пока я искал топор, уровень воды вдруг остановился. Мы болтались за каменным мысом, а льдины весом под пятьдесят тонн (наш катер весил всего семь) бились о борта, толкая нас то к берегу, то на середину реки. Один из наших, проснувшись от шума, философски выпил стакан, сказал: «Помирать лучше пьяным», — и накрылся спальником. Утром я понял глубину его слов. Сфотографировать эту бурю стихии так и не удалось.
Прорыв, порог и встреча с дикими обитателями
К шести утра вода так же стремительно спала, и мы двинулись дальше, встречая на пути другие суда и преодолевая подводные льдины. Берега, и без того скалистые, были защищены ледяным панцирем высотой до восьми метров.
За поворотом показался хребет. Вглядевшись в ослепительное солнце, мы увидели… нет, не медведя, а пасущихся оленей. Но лицензия на панты открывалась только через две недели, поэтому пришлось ограничиться фотографиями.
Расслабляться было рано. Впереди ждал порог. Подходя к нему, капитан показывал на буруны и рассказывал мрачные истории о затонувших судах. Мы причалили к камню, вышли на берег и, обнеся канат вокруг скал, стали вручную помогать катеру преодолевать мощное течение. Заодно заметили, что чугунный крепеж для лебедки диаметром в 10 сантиметров был срезан льдинами, будто сваркой. В самый ответственный момент нас, троих тянувших канат, сбило с ног волной, но мы удержались. Едва выбравшись из порога, увидели несущееся прямо на катер бревно-топляк. Капитан скомандовал бросать канат и на полном газу, чихая и подпрыгивая, вывел судно на спокойную воду. Порог был позади.
Ночная засидка и прощание с тайгой
Наконец мы добрались до Сейбы, но время уже поджимало. После бани, деревенского молока и ночи в домике с русской печкой мы двинулись в разливы. Солонцы были пусты. Мне предложили с проводником устроить засидку на дереве у солонца. Понимая, что, возможно, веду себя как дурак (все оставались в лагере), я согласился. Проводник с легкостью собрал свою котомку из пары прутьев, а я смотрел на свой увесистый рюкзак со спальником. К счастью, идти пришлось недалеко. Засидка, сделанная из тонких елок, оказалась надежной. Вечер прошел впустую. Ночью мне запретили стрелять, если медведь начнет трясти дерево — в такой момент не попадешь. С наступлением темноты начался противный свист с двух сторон, который не умолкал всю ночь. А потом послышался хриплый звук, похожий на рык. Я посветил фонарем — никого. Утром проводник, снимая меня с дерева (я просидел там 14 часов, не куря и даже не справляя нужду!), объяснил, что свистели перекликающиеся зайцы, а хрипела, вероятно, оленуха, которая учуяла меня и ходила рядом. Зато какой невероятный закат и восход я увидел в ту ночь!
На этом всё и закончилось. Дорога домой по течению заняла всего полдня. На прощание хребет «Семь братьев» открыл свои вершины, а горы, покрытые цветущим багульником, будто помахали нам на прощание фиолетовым платочком.
Буду весьма признателен, если поставите лайк и поделитесь статьей в социальных сетях!!!Еще больше интересных материалов можно найти на: форуме охотников и рыболовов
Больше интересных статей здесь: Туризм.
Источник статьи: Саяны или охота на медведя!.
