Здравствуйте! В этом материале я хочу поделиться уникальным интервью с бывшим военнослужащим армии США по имени Джин. Он отдал службе восемь лет своей жизни, с 2008 по 2016 год, в сухопутных войсках. Это интервью стало возможным благодаря видеосвязи, которая в период самоизоляции стала нашим главным окном в мир.
Идея поговорить с ним возникла после моей предыдущей статьи о военной пропаганде в Штатах. Читателям понравился взгляд изнутри, и я решил углубиться в тему, задав Джину ряд острых и неудобных вопросов. Среди них — тема дедовщины, службы ЛГБТ-сообщества, расовых отношений, условий службы, зарплат и развенчание популярных мифов. Объём информации оказался слишком большим для одной публикации, поэтому сегодня мы сосредоточимся на первом и, пожалуй, одном из самых животрепещущих вопросов.
Существует ли дедовщина в американской армии?
Первым делом мне пришлось подробно объяснить Джину само понятие «дедовщины», поскольку в английском языке нет его прямого аналога. Я описал это как систему неравных отношений между новобранцами и старослужащими, которая существует вне зависимости от званий и физической подготовки.
Ответ Джина был однозначным: системы, которую я описал, в американской армии не существует. Основная причина, по его словам, кроется в структуре подразделений. Личный состав на базе — это не две чёткие группы («молодые» и «старики»). Пополнение прибывает постоянно, а солдат регулярно переводят между базами. К моменту перевода они уже могут иметь солидный стаж службы. Таким образом, состав части — это постоянный «круговорот», и разделить его на два лагеря просто невозможно.
Конфликты и их разрешение
Однако это не означает, что служба проходит абсолютно гладко. Конфликты, как и в любом мужском коллективе, случаются. Но ключевое отличие в том, что это обычно стычки между конкретными людьми, а не противостояние групп по принципу срока службы, расы или происхождения. В коллективе, по словам Джина, все общаются на относительно равных (в рамках субординации по званию).
Стычки чаще всего возникают из-за личных разногласий. Но их последствия серьёзны для всех участников. Если командиры замечают признаки конфликта — например, синяки после драки — наказание получают все вовлечённые стороны. Немногие готовы рисковать своей репутацией и карьерой из-за сиюминутной ссоры, поэтому такие инциденты стараются быстро гасить, и они являются скорее исключением, чем правилом.
Подшучивания и возможность перевода
Есть ли место для лёгких «подколов» в адрес новичков? Да, но Джин подчеркивает, что это именно словесные шутки, а не систематическое давление. Причём объектом доброго подтрунивания может стать не только новобранец, но и любой другой сослуживец.
Важный момент, который выделил собеседник, — это система защитных механизмов. Если солдат чувствует, что не может влиться в коллектив или становится объектом чрезмерных насмешек, у него есть право подать рапорт о переводе в другое подразделение, аргументировав свою просьбу. За восемь лет службы Джин несколько раз видел, как таких солдат благополучно переводили, что помогало разрешить напряжённую ситуацию.
Это был подробный и честный взгляд изнутри. Мне, как человеку, не служившему в российской армии, но интересующемуся темой, было крайне познавательно. А как обстоят дела с дедовщиной сейчас в России? Если среди читателей есть те, кто недавно прошёл службу, — делитесь своим опытом в комментариях, будет очень интересно обсудить и сравнить.
