На окраине деревни Бугрово, которую часто называют Пушкинской деревней из-за близости к усадьбе Михайловское, нас встретил необычный гид — веселый синий кот, приглашающий зайти в местную галерею. Мы с Леной, следуя его безмолвному приглашению, решили заглянуть внутрь.
Первые впечатления
Уже у входа нас встретила яркая картина на стене деревянного сарая — дебелая русалка, словно сошедшая со страниц народной сказки. Это было первое свидетельство особой, наивной атмосферы этого места.
Пройдя по тропинке, мы оказались у входа в саму галерею.
Загадочная хозяйка
Дверь была заперта. Рядом с кнопкой звонка висела табличка с простой инструкцией: «Позвоните и ждите!». Мы последовали совету. Минута, две, пять... Тишина. Уже было собрались уходить, как из глубины сада донесся голос: «Ребята! Подождите, я иду...».
К нам, с трудом переступая босыми ногами по мокрой траве, брела пожилая женщина. По облику она напоминала скорее дачницу, чем местную жительницу. Подойдя, она протянула нам ключ и пояснила: «Хозяев нет, вернутся через час. А вы смотрите, я тут посижу». Так началось наше самостоятельное путешествие по галерее.
Мир наивного искусства
Внутри нас ждал настоящий карнавал красок и образов на пушкинские темы. Как выяснилось, пространство организовали московские художницы, арендовавшие деревенский сарай под выставку-продажу своих работ. Повсюду были развешаны картины, расставлена керамика, лежали расписные тарелки и самодельные книжки с байками и сказками о Пушкине.
Это было милое, искреннее, по-детски непосредственное искусство, лишенное пафоса и академичности.
Особенно меня тронула керамическая композиция, изображающая рыжего, почти сказочного Пушкина и добродушную, упитанную русалку. В этом был свой шарм и глубокое, народное понимание поэта.
А вот эту расписную тарелку я бы с радостью приобрел в свою коллекцию.
Вынужденное решение и сожаление
Однако ждать возвращения хозяев целый час мы не могли — наш путь лежал в соседнюю деревню Березино, где мы надеялись отыскать дом, в котором когда-то жил Сергей Довлатов.
Покидая галерею, я почувствовал на себе укоризненный взгляд красного слона с одной из картин, будто он предупреждал: «Еще пожалеете».
И он оказался прав. Теперь, разглядывая фотографии, я искренне сожалею, что не купил ни одной работы на память о Пушкинских Горах. Эта галерея стала ярким, самобытным пятном в путешествии, напоминанием о том, что искусство может быть простым, радостным и очень душевным. А вернусь ли я сюда когда-нибудь снова — большой вопрос.
