Понятие «постсоветского пространства» остаётся актуальным, пока вокруг него кипят дискуссии. Однако на наших глазах оно постепенно трансформируется, превращаясь в нечто новое – «постпостсоветское». Этот процесс наблюдают те, для кого СССР – не абстракция, а часть личной памяти, пишет Александр Искандарян, директор Института Кавказа в Ереване.
Пересмотр понятия через поколения
Спустя три десятилетия после распада Советского Союза само определение «постсоветского» подвергается переосмыслению. Ключевую роль в этом играет смена поколений: во взрослую жизнь вступают люди, для которых СССР – уже не личный опыт, а страница в учебнике истории. По мере того как советская эпоха отдаляется, общества пытаются заново определить границы и сущность пространства, на котором они живут, задаваясь вопросом: что, кроме инерции, их ещё объединяет?
Спектр мнений: от отрицания до ностальгии
В публичном поле сформировался широкий спектр мнений. На одном его краю – полное отрицание какой-либо общности между бывшими советскими республиками. На другом – различные формы утверждения их единства, вплоть до идеи искусственности современных границ и даже призывов к восстановлению СССР. Эта граница мнений часто совпадает с возрастным разделением или с позицией на оси «либерализм – консерватизм». Однако важно отметить, что и сторонники, и противники единства могут по-разному оценивать советское прошлое – от ностальгии до резкого неприятия. Главный вопрос сегодня – не в оценке истории, а в восприятии настоящего: сохранилось ли это пространство как целое или уже распалось?
Что на самом деле объединяет?
Часто можно услышать, что пространство бывшего СССР – лишь географическая общность. Автор с этим не согласен. С географической точки зрения, например, Владивосток и Душанбе мало что связывает. Однако общее между ними всё же есть, и оно лежит в других плоскостях.
Историческая общность
Прежде всего, это общая история в рамках Российской империи и СССР. Историки могут использовать термин «постсоветский» чисто механически, по аналогии с «постбританским» пространством, куда входят такие разные страны, как Гонконг и Зимбабве. Само по себе это не означает актуальной схожести в настоящем.
©РИА Новости/Сергей Гунеев
Культурные связи: прочные, но ослабевающие
Второй, более ощутимый пласт – культурная общность. СССР распался не так давно, чтобы его следы полностью исчезли. Массовое знание русского языка среди старшего поколения, узнаваемая советская архитектура, элементы бытовой культуры (тот же борщ или традиция празднования Нового года) – всё это продолжает связывать страны. Культурные паттерны инертны и исчезают медленно, как это видно на примере наследия Римской или Византийской империй. Однако процесс расхождения уже идёт: молодёжь говорит на других языках, города меняют облик, кухни обогащаются новыми влияниями. Но даже если в Москве популярны суши, а в Ереване – хумус, салат оливье остаётся общим кулинарным символом.
Обратите внимание: Бывший старинный околоток Чувашии – деревня Хундыкасы, заехали посмотреть как живут люди и по дороге увидели ястреба.
Политика: путь к радикальному разнообразию
Если говорить о политическом устройстве, то здесь единство практически исчезло. Различия между, например, парламентской Эстонией и авторитарной Туркменией колоссальны. Современный Таджикистан по своей политической системе может быть ближе к Египту, чем к Молдове, а Литва находит больше общего со Словакией, чем с Грузией. Политические режимы на постсоветском пространстве не просто отличаются – они продолжают расходиться, причём вектор развития может быть разным: как в сторону модернизации, так и в сторону архаизации общества.
Наследие или общая черта «третьего мира»?
Иногда в качестве общего наследия СССР называют гибридность режимов, патернализм, коррупцию. Однако эти явления характерны не только для постсоветских стран, но и для многих государств Азии, Африки и Латинской Америки. Это скорее черта «третьего мира», а не уникальное советское наследие.
Геополитика: ось, вокруг которой всё вращается
Именно в сфере геополитики сохраняется наиболее сильная объединяющая ось. В отличие от морских империй (как Британская), чьи бывшие колонии разбросаны по миру, или даже других континентальных империй (как Австро-Венгерская), где метрополия и новые государства были сравнимы по силе, постсоветское пространство уникально. Россия по всем параметрам – размеру, населению, экономической и военной мощи – значительно превосходит все остальные бывшие республики вместе взятые. Это формирует особые отношения: Россия рассматривает их как «ближнее зарубежье», а они, в свою очередь, видят в России не просто соседа, а страну с особым статусом, будь то притяжение или отталкивание. Именно поэтому Таджикистан, не граничащий с Россией, считается «ближним зарубежьем», а соседняя Норвегия – «дальним».
Расползающееся пространство и новые игроки
Но даже геополитическая общность не вечна. На постсоветское пространство активно влияют другие региональные державы: Польша и Румыния на западе, Турция на Кавказе, Китай в Центральной Азии. Они вносят новое разнообразие в политику, экономику и культуру. Можно прогнозировать, что через 20-30 лет лидеры этих стран будут общаться через переводчиков, а их внешняя политика будет ориентирована на разные центры силы. Общие культурные коды, вроде цитат из советских фильмов о Новом годе, станут достоянием историков.
Таким образом, постсоветское пространство продолжает существовать как предмет споров и исследований, но как единая реальность оно постепенно растворяется, превращаясь в «постпостсоветское». Этот переход происходит на глазах поколения, которое ещё помнит карту СССР.
#Азия и евразия #валдайский клуб #ссср #постсоветское пространство #постсоветские страны #евразия #страны снг #геополитика
Больше интересных статей здесь: География.
Источник статьи: Бывший бывший ссср.
