В бескрайних просторах Архангельской области, среди лесов и озёр, тихо угасают десятки деревень. Их часовни и храмы медленно, но верно разрушает время и древоточцы. Эти места редко посещают путешественники — кому интересны развалины? Однако с каждым годом уникальная северная красота безвозвратно уходит в землю. Лет через двадцать, а может и раньше, от целых поселений не останется и следа.
Путь в нежилую деревню
Добраться до покинутой деревни Видягино можно только водным путём из Вершинино. Получасовая переправа на катере через озеро зависит от капризов погоды: при сильном ветре и волне лодки не выходят. Нам повезло — небо затянула серая хмарь, но на воде был полный штиль. Капитан, подрабатывающий перевозками, просил не привлекать лишнего внимания, так как формально он был на другой работе. Мы, разумеется, старались «не отсвечивать».
Видягино: живописное запустение
За Семеновским мысом, в обрамлении крутых лесистых берегов, начинается Глубокая лахта. В её дальнем конце узкий полуостров перегораживает залив, и именно на нём приютилась небольшая деревня Видягино (или Ведягино), считающаяся одним из самых живописных уголков Кенозерья.
Подплывая, мы перекрикивали шум мотора. Берег казался ничем не примечательным, и лишь при внимательном рассмотрении можно было разглядеть пару домов, оба явно нежилых.
«Здесь все дома пустые, — пояснил капитан. — Люди разъехались ещё в 90-е. А что тут делать? Я бы и сам уехал, да в городе меня никто не ждёт. Летом ещё ничего — охота, рыбалка. А с осени до весны — тоска смертная. Вот работа в национальном парке хоть от водки спасает».
На берегу глухого края
Поблагодарив капитана, мы в резиновых сапогах выпрыгнули в воду и выбрались на пологий берег. В нашем распоряжении было двое суток на exploration. «И осторожнее тут, медведи ходят!» — крикнул нам напоследок капитан, прежде чем отчалить.
Места и вправду оказались глухими. Даже близость дирекции национального парка на другом берегу озера ничего не меняла. Деревня стояла в полной тишине, и следов человеческого присутствия почти не было видно.
Летом и ранней осенью сюда наведываются, чтобы заготовить сено или выполнить какие-то работы у храма и часовни. Вот, пожалуй, и всё проявление жизни в этой архангельской глубинке. Если бы не журналистское задание, мы вряд ли сюда попали — обычному человеку здесь действительно делать нечего.
Храм, утопающий в траве
«Храм стоит по пояс в траве, — заметил мой спутник Борис. — Пойдём, зайдём».
Было видно, что за зданием кто-то изредка присматривает: мусор в углах собран. Поднявшись на крышу, мы вспугнули с десяток голубей. Вся кровля была в птичьем помёте, но открывавшийся вид компенсировал всё — тихая, печальная и невероятно сильная красота. Мы понимали, что выбрали для поездки далеко не самое комфортное, но, возможно, самое атмосферное время.
История и современность храма
История этого места уходит в XIX век, когда здесь была построена небольшая часовня в честь апостола Андрея Первозванного. А в 1911 году жители деревни решили возвести полноценный храм. Его архитектурный облик не совсем типичен для Русского Севера, но поставлен он по всем канонам — на самом высоком месте для лучшего обзора, как это и делали испокон веков.
Тропинка, протоптанная редкими туристами и местными рыбаками, ведёт по краю деревни на небольшой холм. Интересная деталь: одна сторона храма имеет обычный серебристо-пепельный оттенок старого дерева, а другая — буро-красный, с рыжиной. Сейчас храм стоит открытым, и, по всей видимости, его скоро начнут реставрировать. Пока же он пустует. Лишь внутри, у алтаря, есть следы редких посетителей: огарки свечей и монетки мелкого номинала — немые свидетельства чьих-то тихих молитв.
