Долгая дорога домой
Тёплый июньский воздух был наполнен ароматами полевых цветов и пением птиц. По разбитой гравийной дороге, поднимая облака пыли, мчался чёрный внедорожник. За рулём — мужчина лет сорока, преодолевший больше тысячи километров в предвкушении встречи с отцом, которого не видел несколько лет. Пейзаж за окном говорил об упадке: заброшенные дома, заросшие поля и ржавеющая на обочине заправка, последний раз работавшая, кажется, в другую эпоху.
Возвращение в прошлое
Наконец показались первые дома родной деревни. Сердце сжалось от знакомой боли: время здесь будто остановилось двадцать лет назад. Обветшалые избы с покосившимися заборами, пустынные улицы. Когда-то здесь кипела жизнь, а теперь остались лишь отголоски былого. Дом отца почти не отличался от соседних, разве что стёкла в окнах были целы, а палисадник чуть ухоженнее. Заглушив двигатель, мужчина выдохнул: «Я дома».
Тишина и отец
Во дворе царила непривычная, гнетущая тишина, нарушаемая только жужжанием насекомых. Ни звука пилы, ни стука топора — будто человеческая жизнь здесь замерла. На лавочке у крыльца, куря самокрутку, сидел старик, тепло одетый вопреки летнему зною. «Отец!» — пронеслось в голове у сына.
— Явился наконец! Не прошло и десяти лет, — с усмешкой произнёс старик, медленно поднимаясь. — Я уж думал, приедешь только на мои похороны.
После короткой, колкой перепалки, полной невысказанных обид, они обнялись. В этом объятии было всё: и накопленная годами тоска, и отцовская строгость, и та самая любовь, которую не стереть расстоянием или временем.
Застолье и разговор по душам
В доме на столе ждал скромный, но душевный ужин: домашние соленья, сало, свежие овощи с грядки, чёрный хлеб и бутылка мутного самогона. Выпив за встречу, они заговорили. Сын рассказывал о столичной суете, работе в офисе, жене. Отец — о тихой жизни в деревне, где остались только он да пожилая пара соседей, о рыбалке и огороде. День сменился вечером, а разговор всё тек и тек, смазывая границы лет разлуки.
Вечерний разговор у калитки
Выйдя подышать прохладным воздухом, отец протянул сыну сигарету. Тот попытался отказаться, но старик был непреклонен: «Я тебе не шпана из подворотни, а твой отец». Закурив, они молча смотрели на закат. Казалось, будто они никогда и не расставались.
— Пап, поедешь со мной? — нарушил тишину сын. — Жену познакомишь, новую квартиру посмотришь.
Старик покачал головой. Он говорил о другом мире — мире, который умирает. О соседе Степаныче, чья жена при смерти, и об их уговоре: кто останется последним, того и похоронит. «Эта деревня уже умерла, — сказал отец. — А раз деревня умерла, значит, мы со Степанычем — живые мертвецы. Мы уйдём вместе с этой эпохой».
Сын пытался спорить, предлагал помощь лучших врачей, но в глазах отца читалась непоколебимая решимость. Его выбор был сделан.
Прощание и одиночество
Несколько следующих дней они провели вместе: рыбачили, гуляли, навещали больную соседку. Каждый день сын уговаривал отца уехать, и каждый день понимал, что это бесполезно. Пришло время возвращаться к столичной жизни, к карьерной лестнице, с которой так легко упасть.
Попрощавшись с грустью в сердце, сын уехал. Теперь они говорили по телефону почти каждый день. Вскоре умерла жена Степаныча, а за ней и он сам. В опустевшей деревне остался один-единственный живой мертвец, доживающий свой век среди призраков прошлого.
Обратите внимание: Обезьяны-воровки – беда Таиланда. Рассказываю случаи, свидетелями которых мы стали.
Больше интересных статей здесь: География.
Источник статьи: Живые мертвецы. Рассказ.
