Спустя десять лет после моего путешествия я с горечью узнал, что тех людей, которых я встречал и фотографировал, уже никого нет в живых. Это осознание стало горьким итогом моей поездки.
Древний народ на грани исчезновения
Нивхи — один из древнейших и малочисленных народов Дальнего Востока, чьи корни, по мнению исследователей, уходят вглубь веков на 10 тысяч лет. Сегодня их численность, как и многих других коренных народов России, стремительно сокращается. Мои кадры, сделанные на Сахалине в 2009 году, запечатлели последних представителей этой уникальной культуры. Спустя годы, общаясь с коллегами, я узнал печальную правду: те, кого я видел, ушли из жизни — кто от болезней, связанных с алкоголем, кто по иным причинам. Это стало символом трагической тенденции.
Дорога в глубинку.
Путь в забытые поселения
Добраться до отдалённых мест, где ещё сохранились следы жизни нивхов, — задача не из лёгких. Глухие грунтовые дороги, больше похожие на трассы для экстремального «джипинга», становятся серьёзным испытанием. Для местных жителей такие поездки — обыденность, но для приезжего это настоящее приключение, особенно в сезон тайфунов, когда некоторые районы оказываются полностью отрезанными от внешнего мира.
Разрушенный уклад и попытки возрождения
Исторически нивхи были свободным народом, жившим по всему побережью и занимавшимся рыболовством и охотой на нерпу. Всё изменилось с приходом советской власти и политикой коллективизации. Людей согнали в города и посёлки, лишив их традиционного уклада. Последствия оказались катастрофическими для культуры и самобытности народа. Сегодня лишь единицы, в основном старики, пытаются вернуться на исконные земли. Глядя на их хлипкие жилища на пустынном берегу, сложно поверить в возможность возрождения, особенно когда речь идёт о трёх-четырёх семьях преклонного возраста.
Молодёжь между городом и традициями
Среди стариков, обосновавшихся на туманном берегу, я заметил двух молодых парней. Местные жители рассказали, что их забрали из города, где те вели беспорядочный образ жизни. Алкоголь — бич для многих мужчин в этих краях, о чём с горечью говорили женщины. Здесь, в поселении, у парней есть еда и даже возможность немного заработать, хотя уровень жизни остаётся крайне низким. Их быт прост и суров.
Вся жизнь здесь вращается вокруг рыбалки и охоты. Однако, как рассказал один из молодых людей, сегодня охота потеряла былой смысл: «Раньше ценилась нерпа, мы её били, а сейчас её шкура никому не нужна. Мы изредка бьём одну-две для еды». Парни были молчаливы и сосредоточенны, часами занимаясь рутинной работой — распутыванием сетей или гребли.
Последние оленеводы
Среди нивхов были и те, кто вёл кочевой образ жизни, пася оленей в тундре. Оленина была важным дополнением к рыбному рациону. Чтобы встретиться с этими оленеводами, нам пришлось углубиться в ещё более отдалённые районы Сахалина в сопровождении местного проводника.
Быт оленеводов поражал своей аскетичностью: они жили в палатках, а их уклад можно было сравнить со средневековым, если не считать наличия современных ружей и, увы, водки. Алкоголь здесь был постоянным спутником жизни. Нам пришлось заночевать в стойбище, и эту ночь запомнились шумными разговорами подвыпивших мужчин. Утром удалось пообщаться со стариками и немногочисленной молодёжью. В стойбище были пара детей и одна девушка, остальные — люди преклонного возраста. «Мы, чай, последние тут оленеводы, — с грустью рассуждала одна из старух. — Никто к нам из молодёжи не идёт, да и стада уже не те, мало оленя. Да и мужики наши, все поголовно пьют, уже и нет надежды, что что-то изменится».
Горькое послесловие
PS: Это путешествие состоялось в 2009 году. Спустя годы, в беседе с коллегой с Сахалина, я услышал фразу, которая стала горьким эпилогом: тех нивхов-оленеводов, которых я видел, больше нет в живых.
На мой вопрос «Что же случилось?» последовал будничный, оттого ещё более страшный ответ: «А кто спился, кто утонул. Стадо сперва разбили на три части, а потом всех забили на мясо — некому стало за ними смотреть. Нет там больше ничего, только тундра и добывающие нефть вышки. Вот что осталось от нивхов».
