Анализируя ситуацию с отравлением Алексея Навального, можно наблюдать целый спектр реакций: от растерянности чиновников и медиков в Омске до предсказуемых обвинений в адрес России со стороны европейских стран, которые часто используют любой повод для критики. Власти РФ, в свою очередь, традиционно занимают оборонительную позицию, отрицая все обвинения. В этой истории просматриваются два ключевых момента.
Кто мог быть заинтересован в отравлении?
Во-первых, нет оснований сомневаться в выводах немецких врачей о факте отравления. Однако сам этот факт ещё не означает, что за ним стоит прямое указание высшего руководства страны или Владимира Путина лично.
Стоит признать, что для российских властей скандал вокруг фигуры Навального крайне невыгоден, так как создаёт множество дополнительных проблем. Более того, если бы стояла задача его ликвидации, у государства достаточно ресурсов, чтобы сделать это незаметно и эффективно. Это наводит на мысль, что мотивы могли быть иными.
Навальный как публичный деятель и расследователь наступил на множество «больных мозолей». Инициаторами покушения могли быть самые разные силы: от региональных бизнес-элит, чьи интересы он затронул, до высокопоставленных силовиков, которых он мог скомпрометировать своими разоблачениями, например, о недвижимости за рубежом. Вероятно, эти люди действовали по личным мотивам, движимые местью, и не думали о масштабных политических последствиях своих действий.
Личная история как параллель
Эта история напомнила мне собственный опыт. В 2016 году в Белоруссии меня задержали по запросу Азербайджана из-за туристической поездки в Нагорный Карабах. Несмотря на давление со стороны России, Израиля, Армении, ЕС и США, меня всё же выдали Азербайджану. Тогда два лидера, Алиев и Лукашенко, могли считать, что ловко переиграли всех, доставив малоизвестного блогера на президентском самолёте.
Однако ситуация быстро превратилась из политической в уголовную, и все возможные дивиденды для Алиева сошли на нет. Отмечу, что я не являюсь сторонником режимов в Азербайджане или Белоруссии. Но для Алиева и Лукашенко не было необходимости в моём убийстве или причинении тяжкого вреда — их цели были иными. Тем не менее, кто-то грубо нарушил их планы, совершив на меня нападение в азербайджанской тюрьме, после чего я оказался в коме в бакинской больнице.
Как отреагировали власти? Вместо честного расследования они заявили, что я пытался покончить с собой, но был спасён. Это утверждение выглядело абсурдно на фоне множественных переломов рёбер, травм гортани, спины и побоев по всему телу. Вот что они писали в те дни:
После трёх дней в больнице, под давлением России и Израиля, следивших за ситуацией, Алиев, впав в панику, поспешно меня помиловал, хотя я даже не мог об этом просить, находясь без сознания. Даже когда я пришёл в себя, меня пытались удержать, чтобы скрыть следы избиения, но нарастающий скандал вынудил отпустить меня на лечение в Израиль.
Прибыв в Израиль, я сразу опроверг версию о суициде и заявил о попытке убийства:
Проводите параллели с историей Навального, омской больницей и его эвакуацией в Германию?
В Израиле я прошёл комплексное обследование. Заключение врачей гласило, что характер травм указывает на покушение на убийство, а заявление азербайджанских властей несостоятельно. К аналогичным выводам независимо пришли эксперты из России и Нидерландов.
На основании заключений трёх стран был подан иск против Азербайджана в Европейский суд по правам человека в Страсбурге, где процесс продолжается:
Выводы для текущей ситуации
Возникает закономерный вопрос: зачем сразу всё отрицать и тем самым раздувать скандал? Не логичнее ли провести собственное, прозрачное расследование, найти и наказать виновных по всей строгости закона?
Такой шаг продемонстрировал бы беспристрастность власти, независимость судебной системы и равенство всех перед законом. Если окажется, что за отравлением стоит какой-либо «обиженный» чиновник или силовик, то именно он, а не государство в целом, должен понести ответственность. Показательное наказание виновных понесло бы меньше репутационных потерь, чем защита отдельного самодура, чьи личные мотивы бросили тень на всю страну. Такой подход не только разрешил бы конкретный кризис, но и укрепил бы международный авторитет России, показав её способность к самоочищению и верховенству права.
