Когда я слышу, как некоторые сомневаются в масштабах насилия, применяемого белорусским ОМОНом против мирных граждан, меня охватывает гнев. Я понимаю, что сомневающиеся — часто обычные люди, для которых подобные зверства кажутся чем-то запредельным и невероятным в современном мире. Однако должен сказать прямо: если бы не мой личный опыт ареста в Минске в 2016 году и последующие полтора месяца, проведённые в трёх белорусских тюрьмах, я, возможно, тоже с трудом поверил бы в подобные истории. Сначала это было Первомайское РУВД, затем изолятор временного содержания на Окрестина и, наконец, следственный изолятор «Володарка».
Система насилия, существовавшая задолго до 2020 года
Моё дело было четыре года назад, но уже тогда силовые структуры Беларуси, включая ОМОН, действовали с абсолютной безнаказанностью, творя всё, что им вздумается. Разница лишь в масштабах — тогда это не было таким массовым явлением, как сейчас. Эти воспоминания отпечатались в памяти не только из-за личных страданий, но и благодаря наблюдениям за судьбами других заключённых, которых власти считали «политическими».
Что пришлось пережить лично мне
Хочу перечислить ключевые моменты тех полутора месяцев, которые я провёл в застенках системы, лично контролируемой Александром Лукашенко:
- Первые двое суток меня держали в Первомайском РОВД Минска в условиях, лишённых элементарных человеческих норм: без еды, без связи с внешним миром — семьёй или посольством, без постели и даже без возможности нормально посетить туалет.
- Применяли пытки холодом: в декабре, при минусовой температуре, меня часами держали в неотапливаемом автозаке с руками, выкрученными за спину в наручниках.
- Прямое воровство: у меня были изъяты все наличные деньги.
- Постоянные унижения и угрозы: оскорбления, грубые физические действия (толчки, рывки), а также угрозы проведения насильственного «проктологического осмотра» с использованием резиновой дубинки.
Судьбы моих сокамерников: ещё более страшные истории
Однако моя ситуация, как я понимаю, была ещё относительно «щадящей». Со мной эти люди вели себя несколько осторожнее, возможно, из-за статуса иностранца и потенциального международного скандала. Настоящий ужас творился с моими белорусскими сокамерниками.
В одной камере со мной на «Володарке» оказались такие люди, как известный краевед и писатель Алесь Юркойть и бывший начальник таможенного пункта «Сухой Лог» Виктор Филевич. До СИЗО они несколько месяцев провели в тюрьме КГБ. Их методы «работы» с заключёнными были куда более жестокими и системными:
- Целью было сломить волю и получить нужные показания, в том числе оговорить себя или других. Для этого применялись изощрённые пытки.
- Содержание в крошечных камерах без элементарных удобств: туалета и душа. Естественные нужды приходилось справлять в ведро.
- Голод и жажда как метод давления: людей могли по несколько дней лишать не только еды, но и воды.
- Жестокие избиения: Алеся Юркойтя подвешивали на верёвках и били ногами по спине и голове. Виктора Филевича избивали кулаками и ногами, когда он лежал связанный на полу.
- Пытки холодом как система: зимой человека могли вывести на прогулку без тёплой одежды и оставить на морозе на несколько часов, чтобы «сделать сговорчивее».
Дело иностранца: история Алана Смита
Не избежал подобного обращения и мой друг, британец Алан Смит, который также был узником «Володарки». Значительную часть времени его держали в промёрзшем карцере, где над ним не только физически издевались, но и целенаправленно ломали психику. В итоге этот человек провёл в белорусских тюрьмах и колонии (в Витебске) два года своей жизни, не совершив никакого преступления.
Всё, что я описал выше, — это не слухи или пропаганда. Это личный опыт и непосредственные наблюдения за полтора месяца заключения в Минске. Эта система насилия и беззакония существовала и оттачивалась годами, что и объясняет ту жестокость, которую мы видим на улицах Беларуси сегодня.
