Мой личный опыт знакомства с Хевроном начался с холодной зимней ночи 1997 года. Тогда нас, молодых и неопытных солдат, перебросили на базу к югу от Иерусалима после сообщения о теракте против еврейских поселенцев в древнем городе. Две недели патрулирования оставили неизгладимое впечатление: улицы, заваленные баррикадами из камней и горящих покрышек, ощущение постоянной угрозы из-за каждого угла. Это было место, откуда хотелось уехать как можно скорее.
Древний город с глубокими корнями
Хеврон — один из старейших непрерывно населенных городов мира, расположенный в исторической области Иудея. Для иудеев это второй по святости город после Иерусалима. Его сердце — Пещера Патриархов (Махпела), общая святыня для иудеев, христиан и мусульман. Согласно преданиям, здесь покоятся праотцы Авраам, Исаак, Иаков и их жены. Величественное здание над пещерой, построенное царем Иродом, стоит уже более двух тысяч лет.
История раздела и конфликта
До 1929 года в Хевроне существовала многовековая еврейская община. Кровавые погромы того года, в ходе которых погибли 69 евреев, вынудили общину бежать. После резолюции ООН 1947 года город должен был отойти арабскому государству, но его, как и весь Западный берег, оккупировала Иордания. Ситуация вновь изменилась после Шестидневной войны 1967 года, когда контроль над территорией перешел к Израилю.
В 1968 году израильское правительство разрешило группе религиозных сионистов во главе с раввином Левингером возродить еврейское присутствие в старом квартале. Это привело к выселению палестинских семей, живших в брошенных домах с 1929 года, что заложило основу для глубокого и затяжного конфликта, где у каждой стороны — своя «правда».
Город, разделенный надвое
Сегодня Хеврон — наглядный пример физического и социального раскола. Город разделен на две части: палестинскую, где проживает около 400 000 человек, и крошечный еврейский анклав, где живет менее 1000 поселенцев. Еврейский квартал, напоминающий длинный узкий «аппендикс», врезается в центр арабского города.
Линию раздела охраняют бетонные стены, колючая проволока и сторожевыe вышки. Многие дома в еврейском секторе стоят заброшенными — немые свидетели трагической истории, переходя из рук в руки от евреев к палестинцам и обратно.
Узкие улочки старой Касбы, казалось, застыли во времени. В некоторых местах раздел выглядит особенно сюрреалистично — это не монолитные стены, а хаотичные нагромождения колючей проволоки, перекрывающие узкие переулки.
Стены покрыты граффити — политическими лозунгами и символами, которые служат наглядной агитацией в поддержку еврейского присутствия.
Повседневная жизнь в условиях раскола
Существуют официальные переходы между секторами, но палестинцы часто предпочитают долгий обходной путь, чтобы избежать унизительных проверок документов и личных вещей на контрольно-пропускных пунктах. Простая поездка к родственникам, которая по прямой могла бы занять несколько минут, превращается в многочасовое путешествие.
Контрасты бросаются в глаза: с одной стороны — симпатичный проспект с пальмами в еврейском квартале, с другой — бесконечные серые стены, за которыми кипит жизнь палестинского мегаполиса.
Потенциал для развития и восстановления города огромен, но в условиях постоянной нестабильности и взаимного недоверия никто не берется за масштабные проекты. Будущее остается туманным.
Постоянное напряжение и личный опыт
Хеврон — место с нездоровой, гнетущей атмосферой. Инциденты здесь происходят почти ежедневно: то палестинские демонстрации с метанием камней, то провокационные действия поселенцев, например, захват пустующих домов. Любая попытка объективно взглянуть на ситуацию наталкивается на яростное сопротивление с обеих сторон.
Напряжение царит и в арабской части города. Хотя формально въезд туда израильтянам запрещен, на практике это возможно, но связано с рисками: от физической угрозы до штрафов от израильских властей. Туристы могут посещать обе части относительно свободно, но для израильтян каждый визит — это сложный выбор.
Хеврон остается символом затяжного, болезненного конфликта, где глубокие исторические корни переплелись с современной политикой, создав место, от которого хочется бежать, но которое невозможно забыть.
