В предыдущей публикации мы начали рассказ о малоизвестных модификациях русской бескурковки системы Александра Ивашенцова. Эти модели стали экспериментальными и коммерческими предшественницами более известного ружья, которое позже, с 1910 по 1913 год, серийно выпускалось на Императорском Тульском оружейном заводе (ИТОЗ).
НАЧАЛО: История оружия. Русская бескурковка и ее великий создатель
Бескурковка, о которой пойдет речь, после целой серии конструктивных доработок была запущена в серийное производство в апреле 1910 года в «Охотничьей мастерской» ИТОЗ. Уже 14 мая того же года мастерская отправила самому разработчику, Александру Ивашенцову, первое ружье под номером один.
Вторая система. Третья серийная модификация
Если говорить строго, то самой первой двустволкой, созданной по системе и размерам А.П. Ивашенцова, следует считать экспериментальную модель 20-го калибра, представленную на Российско-шведской выставке физического развития и спорта в 1909 году. На ее доводку ушло около четырех месяцев.
Судя по фотографии в журнале «Наша охота» (1909, № 11), в этом выставочном экземпляре были использованы ударные механизмы на боковых досках от известной английской фирмы W.&C. Scott&Son. Именно такие механизмы компания из Бирмингема применяла в своих бескурковках The Excellentia Triplex back-action gun и The Premier back-action gun. Первоначально верхнее скрепление опытного ружья Ивашенцова представляло собой удлиненный выступ на казенном обрезе стволов, который фиксировался в щитке колодки продольной планкой. По сути, изобретатель применил классическое запирание системы Перде, но с необычно длинным выступом между стволами. От этого решения на ИТОЗ вскоре отказались.
Готовя свою «двадцатку» третьей модификации к промышленному выпуску, Ивашенцов остановился на замках так называемой «видоизмененной системы Скотта». Интересно, что преимущества своего ружья он подробно описал еще в 1898 году в книге «Охота и спорт», то есть за 12 лет до начала серийного производства в Туле. Будучи юристом, он прекрасно понимал, что для выпуска на государственном предприятии нельзя напрямую копировать оригинальный ударно-спусковой механизм английской фирмы. В противном случае компания W.&C. Scott&Son могла бы инициировать судебное разбирательство за нарушение патентных прав. Именно поэтому специалисты «Охотничьей мастерской» внесли в оригинальные замки Скотта, с их характерными фасонными досками и индикаторами взвода («хрустальными глазками»), ряд непринципиальных изменений. Они осознавали, что даже минимальная модификация оригинала создает новый образец, к которому гораздо сложнее применить законы об авторском праве.
Кроме того, производственному отделу завода было необходимо адаптировать размеры и конфигурацию деталей замка под имеющееся технологическое оборудование. Это позволяло увеличить долю машинной обработки, сократить объем ручного труда и, как следствие, снизить себестоимость производства.
Согласно архивным данным, собранным исследователем Ю. Шокаревым, за первый год производства (1910) ИТОЗ выпустил ровно 100 ружей системы Ивашенцова: 5 штук 12-го калибра, 40 — 16-го, 35 — 20-го и 20 — 24-го калибра.
Мнения современников и спорные утверждения
Сам Александр Ивашенцов обосновывал концепцию своих малокалиберных бескурковок весьма оригинально, причем от статьи к статье перечень преимуществ мог меняться, а некоторые аргументы вызывали улыбку у специалистов. Например, в одной из публикаций («Наша охота», 1909, № 8) он утверждал, что в его системе «не изнашиваются вследствие излишнего трения крюки стволов, болт и гнезда колодки, благодаря чему стволы дольше не расшатываются». Между тем, как отечественные, так и зарубежные эксперты отмечали, что расшатывание затворных систем у переломных ружей происходит по другим причинам: из-за плохой пригонки деталей, резкого захлопывания стволов, использования некалиброванных или разбухших патронов.
В той же статье читаем: «При моей системе подъема ударников их всегда можно плавно спустить с боевого взвода, и тем вполне обезопасить заряженное ружье». Создавалось впечатление, что во всех прочих типах бескурковок, за редким исключением, плавный спуск курков был невозможен, что, конечно, не соответствовало действительности.
В своей книге «Легавые собаки и охотничье оружие» Ивашенцов приводил такие аргументы в пользу малых калибров: «Если взять в руки ружье одного веса 12-го и 20-го калибра, то последнее будет всегда казаться гораздо легче и посадистей… Итак, за малые калибры несомненно говорят: 1) посильность их для человека; 2) посадистость, обеспечивающая лучшую стрельбу; 3) прочность при одинаковом весе; 4) выигрыш в затрате сил при носке патронов и, наконец, 5) успех стрельбы».
Последний, пятый пункт, которым автор подытоживал свои рассуждения, был далеко не очевиден. Успех на охоте зависит от множества факторов, и в первую очередь от навыков стрелка, а не от субъективного ощущения «посадистости» ружья.
Эволюцию взглядов Ивашенцова хорошо охарактеризовал оружейный эксперт А.В. Тарнопольский (известный под псевдонимом Гражданский инженер). Он отмечал удивительную настойчивость, с которой Ивашенцов отстаивал свои, порой устаревшие, взгляды. Двадцать лет изобретатель не признавал преимуществ сверловки «чок», предпочитая ей цилиндр и рекомендуя вместо него концентраторы Элея. Даже когда преимущества чока были неоспоримо доказаны, Ивашенцов еще несколько лет утверждал, что резкость боя при такой сверловке меньше, чем при цилиндрической. И лишь после точных испытаний во французской стрелковой школе и на станции в Нейманнсвальде, подтвердивших обратное, он стал заявлять, что на дальних дистанциях «цилиндр бьет все-таки кучнее чока».
«С такой же настойчивостью… г-н Ивашенцов продолжает утверждать, что ружьем, наиболее пригодным для всех видов охоты, является ружье под медную гильзу 28-го или под бумажную гильзу 24-го калибра…» — писал Тарнопольский в журнале «Охотничье оружие» (1906, № 1).
Достоинства и недостатки конструкции
Охотники, которым довелось пользоваться бескурковками третьей серийной модификации, хорошо знали их сильные и слабые стороны.
Вскоре после начала производства в печати стали появляться критические отзывы. Некоторые читатели, поддавшись рекламе, заказали ружья Ивашенцова не только в 20-м, но и в других калибрах (12-м, 16-м, 24-м). В качестве главного недостатка они указывали на «тугой ход рычага отпирания», что создавало неудобства на охоте, замедляя процесс перезарядки. Также многих смущало расположение рычага под спусковой скобой. Кроме того, конструкция ружья не предусматривала эжекторов для автоматического выбрасывания стреляных гильз.
Охотники, не желая напрямую критиковать уважаемого действительного статского советника, высказывались осторожно. Один из них писал: «Многие, видя впервые систему А.П. Ивашенцова, находят, что способ открывания ружья рычагом снизу очень неудобен… Я по опыту утверждаю, что к этому затвору легко привыкнуть…» («Наша охота», 1910, № 12).
Другой автор, скрывшийся под псевдонимом Г.О., сначала похвалил качество работы: «Изящная работа ружья настолько хороша, что мало чем отличается от работы лучших заграничных мастеров», но затем добавил: «Ключ этот немало принес мне огорчений на охотах, а потому я и являюсь его противником» («Наша охота», 1912, № 3).
Сам же Ивашенцов представлял неудобный, по мнению многих, нижний рычаг как преимущество: «Благодаря же длинному и сильному ключу, управляемому не одним пальцем, а ладонью, взвод ударников рукой не представляет никакого затруднения».
Таким образом, основные достоинства ружья третьей модификации в прессе восхвалялись в основном близким окружением изобретателя. Главными преимуществами назывались не эксплуатационные качества, а пропорции, изящество линий и высокое качество отделки. Один из сторонников писал: «Ружье исполнено безукоризненно… При сравнении тульского ружья с заграничными, значительно более ценными образцами лучших заграничных мастеров, не находишь ничего, что можно было бы поставить ему на вид…» (Н. Фокин, «Наша охота», 1910, № 5).
Обратите внимание: Моя жизнь в США Русская привычка Которую оценили Американцы.
Почему же ружья Ивашенцова, несмотря на конструктивные недостатки, получили всероссийскую известность и остались в истории? Ответ, вероятно, кроется в исключительно высоком качестве изготовления и отделки. Можно только догадываться, сколько усилий и смекалки приложили тульские мастера, чтобы заставить «двадцатку» работать надежно. После смерти Александра Ивашенцова завод прекратил выпуск ружей его системы. Вероятно, потому, что не нашлось нового энтузиаста, готового продвигать идею «сверхпрочной малокалиберной бескурковки».
Существуют сведения, что в 1920-е годы Тульский оружейный завод якобы изготовил некоторое количество «двадцаток» Ивашенцова, но точных данных об этом нет. Скорее всего, речь идет о единичных экземплярах, так как ружья этого периода практически неизвестны.
Участие в выставках и признание
Ружье первой системы Ивашенцова с верхним ключом управления было показано на Всемирной Колумбовой выставке в Чикаго в 1893 году. В «Указателе выставки» отмечалось, что права на производство принадлежали Торговому дому «В.В. Лежен».
На Российско-шведской выставке физического развития и спорта 1909 года ИТОЗ представил экспериментальную двустволку второй системы, третьей модификации. За эту работу Александр Ивашенцов был награжден почетной медалью Императорского Русского Технического Общества, а самому ружью присудили Большую золотую медаль ИРТО.
На Юбилейной выставке в Царском Селе в 1911 году демонстрировались уже серийные ружья последней, третьей модификации. 5 октября 1911 года Тульскому заводу было выдано «Свидетельство… на Большую золотую медаль за выдающиеся образцы охотничьего оружия и особенно за безукоризненно исполненное ружье системы А.П. Ивашенцова».
Музейные экземпляры и загадочная надпись
С одним из ружей второй системы, третьей серийной модификации, хранящимся ныне в Государственном историческом музее (ГИМ), связана интересная история. На пластинке, врезанной в ложу, имеется дарственная надпись: «На добрую память дорогому другу Сергею Александровичу Бутурлину о чудесных днях совместных работ по улучшению и процветанию русского оружия. А.П. Ивашенцов. Москва 1906 г.».
Однако сын известного орнитолога Сергея Бутурлина, Александр Сергеевич, в своей статье категорически утверждал, что это фальшивка. Он указывал, в частности, что автор надписи «не потрудился даже прибегнуть к дореволюционной орфографии».
Ружье имеет характерную тонкую гравировку в виде арабесок на замочных досках, коробке и рычаге. Ложа из темного полированного ореха с прямой шейкой. Цевье — пружинное системы В. Энсона. Калибр — 20-й, общая длина — 1105 мм, вес — 2880 г. Год выпуска, указанный на ружье, — 1911-й. Таким образом, на возможный подлог указывает и несоответствие даты (1906 год в надписи против 1911 года изготовления), и место — Москва, в то время как оба друга жили в Петербурге.
Читайте также по теме:
Шедевры итальянского оружия. Загадочный «Ферлиб»
Рабочая лошадка. Итальянское спортивное ружье Temper
Поэзия в металле. Оружейное производство Ivo Fabbri
Оружейный мастер. В поисках идеального «болта»
Русский Cosmi. Легендарное советское ружье МЦ-25
От Temper до Invictus IX. Высокая оружейная кухня Италии
Хай-тек и классика. Cosmi Superleggero Titanio
Иоганн Фанзой. От Габсбургов сквозь Гитлерюгенд к оружейной династии
Больше интересных статей здесь: Туризм.
Источник статьи: История оружия. Русская бескурковка Александра Ивашенцова.
