Наши пути давно не пересекались. Я искал его там, где золотистая пшеница граничит с изумрудными посевами чечевицы. Он проносился между полями подобно тёмной молнии, оставляя после себя лишь слухи и загадки…
Первая встреча со следом
Сложно сказать, что поиски этого конкретного зверя были моим главным приоритетом. Сезон был в разгаре: я был занят выслеживанием бобров и наблюдением за барсучьими городками. Однако трофейный кабан — это особый вызов, от которого охотник не может отказаться. Однажды, после осеннего дождя, направляясь к давно не тревожимому барсучьему поселению, я наткнулся на отпечаток. Это был не просто след — это был чёткий, глубокий оттиск копыта, принадлежавший явно матёрому и тяжёлому секачу.
В тот момент преследовать его не имело смысла. Тропа вела на поле неубранной чечевицы, где любое движение было бы как на ладони. Время поджимало, и я, отложив эту зацепку в памяти, продолжил путь к барсучьей норе. Но мысль о встрече с этим хозяином полей не отпускала. Спустя несколько дней я вернулся. Следы у высохшей лужи всё ещё были различимы. Решив действовать наверняка, я начал методичный обход всего периметра чечевичного поля.
Методичные поиски и неожиданная встреча
Внимательно вглядываясь в грунт полевых дорог, я искал характерные крупные отпечатки. Но вместо них видел лишь частую сетку следов косуль и изредка — мощные оттиски лосиных копыт. Обходя левый край поля, примыкающий к лесополосе, я почти был уверен, что зверь здесь не ходит, но интуиция тянула меня именно сюда — здесь был самый логичный путь к укрытию. Интуиция, как выяснилось, молчала.
Я шёл вперёд. На общей проселочной дороге развернулся и пошёл обратно. Пейзаж был однообразен: всё те же следы косуль. И вдруг — чёрная точка вдали. Мелькнула и растворилась в воздухе с невероятной скоростью. Было это игрой света или реальностью? Сердце ёкнуло, рука потянулась к карабину. Меня отвлёк шум мотора. Из-за холма показался тёмно-зелёный УАЗ, притормозил на развилке и направился ко мне.
— Здравия желаю! Инспектор, — представился вышедший из машины человек в форме.
— Да брось ты! — я рассмеялся, мы были знакомы больше десяти лет. — Как служба?
— Служба отличная. А охота? — парировал инспектор.
— Тоже ничего! Кабана ищу.
— Кабана? — друг протянул гласную, удивлённо оглядев поля. — Здесь?
— Да вот, прямо тут. Сам в шоке. Несколько дней назад тропу заметил, в районе Левонинского.
— Ух ты! Может, учения были?
— Вполне возможно. Кто его знает! Вот и брожу, проверяю.
— Ладно, поболтал бы ещё, да нельзя — наряженный. На окраине заказника беспокойство. Пойду, счастливо! — инспектор пожал мне руку, уехал, но, отъехав метров тридцать, резко затормозил, распахнул дверь и крикнул:
— Сфотографируешь — похвастаться не забудь!
— Обязательно!
Разгадка маршрута
Осенняя пыль, взметнувшаяся из-под колёс, быстро осела. Я покачал головой, и в сознании чётко вырисовалась картина. Ускорив шаг, я двинулся в том направлении, где мелькнула тень. Не прошёл и тридцати метров, как обнаружил целую россыпь свежих следов кабана. Дорога, по которой я шёл, явно редко использовалась: трава густо проросла не только между колёями, но и на них самих. Идеальное место для осторожного зверя.
Продвигаясь вперёд, я не мог поверить глазам: каждые пять-десять метров зверь переходил с поля на поле — с чечевицы на пшеницу, затем снова на чечевицу. Все следы были идентичного размера. Это говорило о важном: здесь ходил не выводок и не группа, а один-единственный секач. Я вышел на его тропу на противоположном конце поля, куда он, вероятно, выходил нечаянно. Ширина наших полей стандартна — 700-800 метров. Пройдя от одной лесополосы до другой, я был поражён плотностью следов.
Обратите внимание: Что есть правильная охота.
Стало ясно: зверь обитал здесь, скорее всего, с весны, с момента появления первых колосьев. Настоящий стратег! Он жил тихо, отъедался, и до сих пор оставался для всех невидимкой…Постоянный маршрут, «трасса» зверя, была обнаружена. Но где его лежбище и откуда он приходит? Это ещё предстояло выяснить. Работа продолжилась. Нужно было проверить оба смежных поля. Предупредив жену, что заночую в угодьях, я завершил разведку уже в сумерках, около десяти вечера. Чётких выходов с поля обнаружено не было. Это могло означать только одно: зверь кормился на одном поле, а отдыхал на другом, и шанс встретить его был только на переходе.
Тактика ожидания
С одной стороны, это упрощало задачу — выбрать засидку и ждать. С другой — как выбрать точку, если вся граница поля на протяжении сотен метров была испещрена следами?
Решение пришло простое: буду патрулировать дороги в часы его вероятной активности, от заката до рассвета. Первые ночи были самыми напряжёнными. Каждый шорох, каждый хруст ветки заставлял сердце биться чаще. Мне чудилось, что я слышу, как он чавкает, или вижу его тёмный силуэт, пересекающий дорогу. Я вглядывался в темноту полей и в экран тепловизора, пока глаза не начинали болеть, но кабан каждый раз оказывался хитрее. Ночь за ночью он ускользал. После нового дождя появлялись свежие следы, некоторые — буквально утром после моего ночного дежурства: секач не желал становиться трофеем.
Поединок терпения
Пришли первые заморозки. Сезон охоты на барсука закрылся, и у меня освободилось больше времени для поединка с невидимкой. Я снова и снова приходил на эти поля, но чем больше усилий прикладывал, тем сильнее росло нетерпение, порой переходящее в раздражение. Идешь краем поля, тихо, как тень, и вдруг сзади, в стороне — шорох, чёткий стук копыт. И снова промах…
Что делать? Ответа не было. Я просиживал и простаивал полночи в разных точках. Стоило мне занять одну позицию, как кабан появлялся в другой или вообще не выходил в эту ночь. И вот однажды, когда луна висела высоко в небе и светила так ярко, что можно было читать без фонаря, меня охватило острое, почти физическое желание закончить эту дуэль.
На цыпочках я вышел из спальни, оставил жене записку о том, что могу задержаться на пару дней, и отправился в гараж. Пустая ночная трасса, монотонный гул мотора — мысли были очищены от всего, кроме образа того самого кабана.
Решающая ночь
На месте я припарковался в укромном уголке, взял карабин и двинулся на патрулирование. На тропинках между полями моих собственных следов было уже почти столько же, сколько и кабаньих. Быстрым шагом я прошёл по краю поля к развилке, где сходились полевая дорога и та самая общая тропа, которую я исходил вдоль и поперёк за этот месяц. В момент, когда я уже собирался заглянуть за угол, я услышал это: «Хррру…» — отрывистый, влажный звук, всасывание воздуха могучими ноздрями.
Движения стали автоматическими. Карабин мгновенно лег в плечо. В суматохе я вспомнил, что сегодня на нём обычный оптический прицел, а не ночник. Паники не было. Приклад упёрся в плечо, глаз нашёл окуляр, большой палец снял предохранитель. Тишина. Так ли это? Сделать шаг и выглянуть? Я замер, и в этот миг из-за стены чечевицы показалась огромная, тёмная голова. Она моталась из стороны в сторону, шумно втягивая воздух, анализируя миллионы запаховых частиц. Последовал резкий толчок в плечо от отдачи, короткий хлопок выстрела и… тишина. Внезапно навалилась усталость всех предыдущих ночей. Я опустил карабин.
В холодном свете луны на краю поля лежал мощный, тёмный силуэт. «Молодец, — прошептал я, обращаясь и к зверю, и к себе. — Обоюдная игра». Поединок был окончен.
Больше интересных статей здесь: Туризм.
Источник статьи: Трофейная охота. Неуловимый кабан.
