Что чувствуют русские, покинувшие родину и оказавшиеся в вечном лете, когда наступает 1 сентября — день, традиционно знаменующий смену сезонов и начало нового жизненного этапа? Этот вопрос становится особенно острым для тех, кто добровольно отказался от привычного годового цикла.
Взгляд из вечного лета
Я решил узнать мнение соотечественников, живущих во Вьетнаме, и поделиться не только своими наблюдениями, но и их опытом. Для многих из нас детские ассоциации с этим днем — линейки, запах астр, обещание золотой осени — остались в прошлом.
Самый частый ответ, который я услышал, был лаконичным: «Мне всё равно». В условиях, где климат почти не меняется, 1 сентября ничем не отличается от 1 августа или 1 ноября. Календарная дата теряет свою магическую силу, переставая быть маркером перехода.
Тоска по цикличности
Однако за этим внешним безразличием часто скрывается легкая грусть. Её причина — отрыв от глубоко укорененных природных ритмов. Во Вьетнаме не будет той самой осенней прохлады, заставляющей кутаться в шарф, не будет шелеста желтеющей листвы под ногами. Исчезает целый пласт ощущений, формировавших личность с детства.
Здесь климат — вопрос личного выбора: хочешь прохлады — поднимайся в горы, хочешь солнца — оставайся у моря. Казалось бы, это вершина свободы: ты сам управляешь даже сменой «сезонов» в своей жизни. Но эта вседозволенность со временем утомляет. Иногда невыносимо устаешь нести полную ответственность за каждый аспект своего бытия, включая погоду за окном.
Цена свободы и ноша выбора
На родине существовала предсказуемость и уклад. Выход за его рамки был редким, почти праздничным событием, вроде новогоднего отпуска на море. Эмиграция даровала свободу от одних ограничений, но тут же нагрузила другими — тяжелым грузом постоянного выбора и ответственности за него. Жаловаться на погоду теперь бессмысленно: ты сам, как перекати-поле, должен докатиться до места, где нет дождя, если он тебе надоел.
Эта дилемма напоминает идеи Эриха Фромма из «Бегства от свободы». В средневековом обществе с его жесткой сословной системой (сын кузнеца становился кузнецом) практически не было свободы выбора жизненного пути. Зато не было и экзистенциальной тревоги, мук от сомнений в правильности выбранной дороги. С распадом этой системы человечество обрело свободу, но и приобрело тяжелое бремя — необходимость постоянно выбирать и сожалеть о возможных ошибках.
Разрыв связи с природными ритмами
Похожая ситуация складывается и с сезонами. Пока ты живешь по принципу «где родился, там и пригодился», ты гармонично следуешь природным циклам: зимой надеваешь шапку, а 1 сентября, по традиции, покупаешь арбуз, ощущая смену времени года. Разорвав связь с корнями и получив свободу географического перемещения, ты принимаешь на себя ответственность и за эти, казалось бы, данные свыше, циклы.
Ты понимаешь, что осень как переходный период важна для психики, тоскуешь по её ощущениям. Теоретически ты мог бы поехать туда, где она сейчас есть. Но ты не едешь. И эта внутренняя рассогласованность — желание против бездействия — начинает «коротить» нейронные связи, выстроенные за годы жизни в гармонии с природными ритмами.
Да, ты всё еще можешь купить арбуз первого сентября. Но этот ритуал, лишенный своего естественного контекста — прохладного ветра и предчувствия дождей, — уже не приносит прежней радости. А вернуться к прежним корням, к тому бездумному следованию циклу после долгих лет самостоятельного выбора, оказывается невероятно сложно.
P.S. Ирония судьбы: по образованию я преподаватель психологии. Будь я сейчас на родине, как раз готовился бы к 1 сентября, наставляя студентов и получая в подарок традиционные букеты. Но жизнь распорядилась иначе, предоставив свой, практический материал для размышлений о свободе, выборе и ностальгии.
