Три десятилетия назад, 25 декабря 1991 года, мир стал свидетелем события, чей глубинный смысл многие упустили. Отставка последнего советского лидера и формальный роспуск СССР были лишь внешними символами. На деле произошел крах целой системы — так называемого «реального социализма», чьей идеологической основой с 1917 года было тотальное подавление экономических и политических свобод. Год 1991-й ознаменовал собой не просто «парад суверенитетов», а триумф демократических устремлений. Сегодня, в 2022 году, этот исторический опыт заставляет задуматься о будущем современных авторитарных центров, прежде всего Китайской Народной Республики и её стратегического союзника — России. Знаменитое «китайское экономическое чудо», зиждившееся на эксплуатации дешёвой рабочей силы и безоглядном потреблении природных ресурсов, в уходящем году, судя по всему, подошло к концу.
Тревожные параллели: от советского застоя к китайским тупикам?
Основываясь на личных наблюдениях от многочисленных поездок по Китаю (от бедных провинций до мегаполисов), постоянном общении с его жителями и глубоком анализе происходящего, автор проводит любопытные параллели между процессами в позднем СССР и современном КНР.
Советская перестройка стартовала не на пике кризиса, а в период замедления экономического роста, который на фоне отставания от Запада и внутренней деградации стал невыносимым. Попытки внедрить элементы самоуправления обнажили неэффективность плановой системы, а политика гласности позволила обществу осознать тупиковость пути. Жажда экономической свободы — свободы покупать, производить, продавать — стала мощным катализатором перемен, с эпицентрами в Москве и Ленинграде.
Ключевую роль в демонтаже империи сыграла её сердцевина — РСФСР. Её Верховный Совет последовательно ограничивал действие союзных законов на своей территории. Амбиции Бориса Ельцина, желавшего полноты власти в России, привели к ликвидации надстройки в лице СССР и его президента. Этот пример показывает, что даже великодержавная риторика, долгое время скреплявшая режим, не является гарантией его вечности.
Любопытно, что инициатива перемен в СССР исходила изнутри правящего класса — номенклатуры. Даже привилегии в виде спецпайков не могли полностью удовлетворить запросы элиты, которая, как и простые граждане, сталкивалась с дефицитом и необходимостью «доставать». В её среде сформировалось реформистское крыло, запустившее процесс трансформации.
Китай, начавший рыночные реформы Дэн Сяопина раньше советской перестройки, дал своей номенклатуре уникальный шанс легально обогащаться вместе со страной, по сути реанимировав принципы НЭПа. Однако в условиях жёсткого однопартийного контроля и отсутствия политических свобод бюрократический монолит со временем стал тормозом для динамичной экономики. Сегодня даже правящий класс может столкнуться с ограничениями для дальнейшего роста своего благосостояния.
Закостенелый государственно-бюрократический монолит начинает тормозить страну
Авторитаризм XXI века: сравнение моделей
Современный российский авторитаризм, при всех его изъянах, является более гибкой системой по сравнению с полурыночным тоталитаризмом КНР, для которого характерны монополия одной партии, жёсткая цензура интернета и полное отсутствие выборов. В этом смысле Китай сегодня больше похож на поздний СССР, особенно в сфере прав человека, где ситуация порой напоминает сталинские времена.
Однако есть одно кардинальное отличие. Советский Союз боялся «тлетворного» влияния из-за рубежа и ограничивал выезд граждан. Китай же последние три десятилетия сохранял открытость границ. До пандемии миллионы китайцев путешествовали по миру, а десятки миллионов иностранцев посещали КНР, что позволяло составить собственное мнение о местных порядках.
Личным символом жестокости и сверхэксплуатации в Китае для автора стала шокирующая реклама в харбинском торговом центре. На глазах у публики мужчину били током, демонстрируя «чудодейственные» капли, а подростку намазывали кремом руку после контакта с раскалённой цепью. Подобное публичное истязание вряд ли осталось бы безнаказанным даже в современной России.
«Понимающие Си»: западные иллюзии и китайские реалии
Несмотря на различия, оба режима — российский и китайский — находят определённое понимание на Западе. Наряду с немецкими «Putinversteher» («понимающими Путина») существуют и «Xiversteher» — апологеты курса Си Цзиньпина.
В 2006 году автору довелось увидеть прогнозы немецких стратегов, согласно которым к 2020 году ВВП России должен был превзойти немецкий, а Китай — стать мировой сверхдержавой. Методика, основанная на простой экстраполяции темпов роста начала 2000-х, игнорировала ключевой фактор: неэффективность авторитарного управления в долгосрочной перспективе. «Надстройка» в виде жёсткой политической системы начинает тормозить «базис» — экономику, что ведёт к росту социального недовольства.
В Китае число массовых протестов в начале 2000-х неуклонно росло, достигнув к 2006 году 87 тысяч, после чего статистику засекретили. Сегодня на улицы выходят обманутые дольщики bankrupt developers. Даже «замороженный» протест в Гонконге представляет собой серьёзную угрозу для Пекина. Этот финансовый центр, через который идут огромные иностранные инвестиции, теряет привлекательность из-за политических репрессий. Эмиграция квалифицированных кадров и капитала ослабляет город. Heritage Foundation исключил Гонконг из рейтинга экономической свободы, а Великобритания предоставляет его жителям упрощённый путь к гражданству. Многие протестующие остались, и Олимпиада-2022 в Пекине может стать для них новой точкой сборки.
Часто можно услышать, что китайский менталитет несовместим с либерализмом. Однако этот тезис опровергается примерами процветающего Сингапура (с преобладающим китайским населением) и Тайваня. Последний, несмотря на дипломатическую изоляцию и постоянную военную угрозу со стороны материка, добился впечатляющих успехов. По доходу на душу населения он обогнал Германию, а по уровню демократических свобод — Францию и США.
Осознавая риски, Тайвань с 2016 года проводит «Новую политику продвижения на Юг», диверсифицируя экономические связи и снижая зависимость от континента. В то время как ЕС, и особенно Германия, наращивают торговую зависимость от КНР.
Конец экономического чуда: цифры и сомнения
В 2020 году рост экономики Тайваня впервые превысил китайский. В 2021 году ожидается рост в 6,1% против 5,5% в КНР. Сингапур и вовсе показал 7%. Китай теряет статус догоняющей экономики. Прогноз на следующий год — лишь 5,4%. При этом власти систематически занижают плановые показатели, а по итогам года отчитываются о «небольшом недовыполнении».
Реальная ситуация может быть ещё хуже. Эксперты сомневаются в достоверности официальной статистики КНР, особенно демографической. Цифры смертности от COVID-19 (менее 5 тысяч за всю пандемию) выглядят фантастически на фоне соседней Индии (почти 500 тысяч). Независимые демографы, как Алексей Ракша, указывают на «липовую» плавность графиков смертности. Есть оценки, что только в Ухане в первую волну умерло не 3, а около 25 тысяч человек.
Рождаемость в Китае рухнула до 1,3 ребёнка на женщину в 2020 году, а в 2021-м ожидается 1,2 или меньше — это ниже, чем в России и Европе. Власти, с опозданием отменив политику «одна семья — один ребёнок» и разрешив иметь трёх детей, пытаются бороться с демографическим кризисом, но опыт других стран показывает, что поднять рождаемость крайне сложно. Сокращение населения грозит нехваткой рабочих рук и падением темпов роста ВВП.
Многие аналитики полагают, что «китайского чуда» уже нет. Рост раздут за счёт фальсификаций статистики (как в СССР с приписками) и нерациональных инвестиций, создающих «мыльный пузырь». Яркий пример — города-призраки и пустующие инфраструктурные проекты. Темпы роста Индии уже несколько лет обгоняют китайские.
Перед Китаем встала угроза сокращения населения, нехватки рабочих рук и снижения роста ВВП
Шаткая стабильность: долги, протесты и олимпийский фасад
Ряд экспертов прогнозируют в 2022 году серьёзный экономический обвал, который власти искусственно сдерживают перед Пекинской Олимпиадой. Рост последнего десятилетия поддерживался наращиванием корпоративных долгов, достигших рекордных уровней. По сути, это скрытый госдолг, тяжким бременем лежащий на бюджетах всех уровней.
Шаткость системы видна даже по заявлениям властей. Премьер Ли Кэцян в разговоре с главой Всемирного банка осторожно говорил, что Китай «может достичь» годовых целей, и постоянно твердил о «стабильности» и «устойчивости», которые стали настоящей мантрой официальной пропаганды.
Станет ли банкротство гиганта Evergrande детонатором системного кризиса, подобного ипотечному краху 2007 года в США? И выдержит ли дорогостоящая и коррумпированная государственная система вторую мощную встряску за три года после пандемии?
Выдержит ли устаревшая, сама по себе крайне дорогостоящая и коррумпированная государственная система вторую масштабную встряску за три года?
От стабильности КНР зависят все соседние авторитарные режимы — от Центральной Азии до Северной Кореи и России. В заключение стоит вспомнить слова Михаила Восленского, предсказавшего крах советской системы: «Ибо мир наш — неуверенно, иногда скачками, порою на время отступая назад, — движется не от свободы к рабству, а от рабства к свободе».
#политика #лидеры стран #ссср #коммунизм #китай
Больше интересных статей здесь: География.
Источник статьи: Как умирает деспотизм. Опыт ссср и возможные перспективы Китая.
