Однажды моя подруга высказала радикальную мысль: «Я бы на твоем месте развелась и жила с тем, с кем хочу, даже на его условиях». Ее слова будто предлагали крылья для полета к свободе. Но я воспротивилась: «Что? Дать Калинину зеленый свет? Ни за что! Пусть знает, что светофор всегда горит красным!» В глубине души я, возможно, и хотела последовать ее совету, но реальность была иной. Ты никогда не оставался ночевать, даже если уходил в пятом часу утра. «Я всегда ночую дома!» — это был твой незыблемый закон.
А вот и крылья. На которых далеко не улетишь
Игра в прятки с жизнью
В тебе жил «дурной мальчик», получавший особое, аморальное удовольствие от этой тайны. Запретный плод давал тебе ощущение привилегии, не позволяя повзрослеть. С виду — альфа-самец, но на деле ты бегал за чужой «самкой». Вместо того чтобы открыто бороться за меня, ты воровал крошечные моменты счастья у всех: у меня, у своей жены, детей, у моего мужа и, в первую очередь, у себя самого. Ты скрывал наши отношения, словно играя в шпионов: «Тихо! Везде радары!» Тебе везде мерещились завистники, хотя на самом деле люди просто не одобряли происходящее. Это была какая-то «зависть наоборот» — не к счастью, а к той лжи, в которой мы жили.
Все как в жизни. И руки есть, а ничего нельзя ими сделать
Жестокие игры взрослых
Как верно заметил Достоевский, в несчастье ближнего всегда есть что-то, веселящее посторонний взгляд. Мы с тобой стали источником пересудов для всего института, разнообразив чужую жизнь нашей драмой. Шекспир же дал точное определение: «Подобный человек как червь. А боги любят крылья обрывать». В детстве мы мучили насекомых, отрывая крылья мухам. С возрастом игра не исчезла, лишь стала изощреннее и садистичнее. Теперь мы рвали крылья, лапки и души тем, кого, как утверждали, любили. Ты цитировал Златоуста: «Ибо Господь, кого любит, того наказывает». Но я никогда не могла понять: зачем бить того, кого принимаешь? Животные не убивают себе подобных ради забавы. Охота ради убийства и истязание друг друга — печальная человеческая привилегия.
Безысходность и осознание
Я поняла, что у нас нет будущего. Я чувствовала себя лишь навозом, питающей почвой для благополучия твоей семьи. Ты, конечно, возмущался! Ты кричал: «Да я, может быть, живу только ради того, чтобы мои дети не были навозом!» И я подумала: «Ок. Ты хорошо устроился. Я тебя устраиваю во всех смыслах». Физически ты был ненасытен, и я даже не ревновала, не зная, была ли эта страсть адресована именно мне или это была просто твоя природа. После близости ты говорил: «С тобой я будто заново родился! Я чист, как после причастия! Я сейчас все могу!» Я понимала это чувство, ведь ты был и моим очищением. Твои умные, теплые руки «лепили» меня заново каждый раз.
И весы твои взвешивали не то...
Ты был моим, желанным и любимым, но лишь после «приручения». Я чувствовала тебя частью себя, будто сама тебя родила. Ты говорил о волшебстве нашей близости. Но твое «все могу» было ложью. Ты не мог распоряжаться собой. Твои цепи сдавливали грудь. Свое «все могу» ты обращал в щедрые подарки детям, а угрызения совести — в «благородное негодование» против меня, выставляя мое желание быть с тобой как угрозу твоей семье. И неважно, что для наших встреч ты сам устраивал эти командировки! Мне до сих пор стыдно, что я воровала это время у своих детей.
Решительный разрыв
После нашего первого скандала я положила камень за пазуху. Я поняла, что должна убить свою любовь к тебе, а заодно и твою — ко мне. Я начала отказывать тебе в близости, изобретая причины. Мне пришлось изнасиловать саму себя, сломать свои чувства. Это было невероятно больно, но защитные механизмы психики сделали свое дело — я забыла ту боль.
Однажды у тебя вскочил болезненный чирей. Ты шутил стихами Высоцкого. Твоя жена была с детьми на море, и я приезжала ухаживать за тобой. Ты говорил, что эти болячки — от недостатка моего внимания. А я думала: «Это воровство — набираться сил от меня и нести их в свою семью. Пусть тебя заряжает жена!» На мой вопрос о близости с ней ты ответил с отвращением: «Потом плевать в себя хочется!» Вероятно, это самонасилие тебя и сгубило.
Финал и отъезд
Я перестала следить за собой, мне было не до красоты. СССР распался, и я металась между Узбекистаном и Россией. В России строилась моя квартира по первой долевке, дети уже были там, дочь училась на платном. Деньги были нужны отчаянно, а ты тратил свои на игрушки: машину, ружье, охоту.
Как хочется улететь вольной птицей...
Когда пришел срок последнего взноса за квартиру, я умоляла тебя поехать за деньгами на наш старый объект в Казахстане. Но ты стал прятаться: уезжал на охоту, рыбалку. Ты появился, лишь когда я сказала, что продаю свою ташкентскую квартиру — акт отчаяния, ведь тогда жилье почти ничего не стоило. Вырученных денег хватило на долг. Как сказала Ахматова, «после отчаяния наступает покой, а от надежды сходят с ума». Ты же все-таки поехал за деньгами, но пока ты прятался, комбинат выкупила южнокорейская компания. Мы проиграли. Иногда мне кажется, ты просто не захотел делиться. Но я не держу зла. Королеву играет ее окружение, а играть королеву мог только король — ты. Я проиграла вдвойне, оставшись без денег и без дома в Ташкенте. Мне пришлось уехать в Россию. Мы не попрощались.
P.S. Я жестоко ошиблась. Скоропалительный отъезд ничего не решил. Все, что я увезла в себе — боль, любовь, воспоминания — осталось со мной. Проблемы не решаются бегством. Решать нужно здесь и сейчас. Само ничего не рассасывается, и время здесь не врач.
Подписывайтесь на мой канал
#отношения между людьми #культура отношений #любовь #путешествие во времени #разные страны #семейные отношения
Больше интересных статей здесь: География.
Источник статьи: А боги любят крылья обрывать.
