Эволюция иммиграционных потоков в США
Исторически иммигранты прибывали в Соединенные Штаты из самых разных уголков мира, не образуя единого языкового или культурного большинства. Они равномерно распределялись по огромной территории страны, не доминируя ни в одном крупном городе или штате. Те, кто не смог адаптироваться к новой жизни, часто возвращались на родину. Однако современная волна иммиграции кардинально отличается от предыдущих. Она характеризуется не только масштабом, но и географией происхождения: сегодня большинство новоприбывших — выходцы из Латинской Америки и Азии.
Кризис «плавильного тигля» и рост культурного плюрализма
В отличие от прошлых эпох, нынешняя иммиграция не гарантирует слияния второго и третьего поколений в единый культурный «плавильный тигель». Культурные различия между новоприбывшими настолько велики, что многие из них, особенно с 2000-х годов, сомневаются в ценности доминирующей англосаксонской культуры. Вместо ассимиляции они всё чаще выбирают доктрину культурного многообразия, согласно которой все культуры в Америке имеют равную ценность. Иммигранты теперь вливаются не в монолитное общество, а в сознательно плюралистическое, где сосуществует множество расовых и культурных идентичностей.
Новоприбывшие могут выбирать ту субкультуру, которая наиболее близка их историческому и психологическому коду. Ключевая особенность современности заключается в том, что теперь можно интегрироваться в американское общество, не ассимилируясь при этом в его главенствующую культуру. Особенно выделяются две группы: испаноязычные иммигранты и мусульмане, чей образовательный и культурный уровень часто отличается от других потоков.
Латиноамериканский вызов: случай Мексики
1990-е годы стали периодом стремительного роста латиноамериканского населения. Численность американцев мексиканского происхождения увеличилась на 50%, достигнув 21 миллиона человек, плюс около 6 миллионов нелегальных иммигрантов. В отличие от, например, немецких переселенцев прошлого, мексиканцы с трудом ассимилируются из-за глубоких культурных и ментальных различий. Многие не стремятся изучать английский язык, сохраняя прочные связи с Мексикой. Они создают собственные СМИ — радиостанции, газеты, телеканалы, формируя замкнутые культурные анклавы.
Эрозия национального единства и рост сепаратизма
Конец XX века ознаменовался началом эрозии американского единства. Это проявилось в растущем этническом обособлении, формировании этноцентричных интересов и выдвижении расовой или этнической идентичности над общей национальной. Ослабли традиционные факторы, обеспечивавшие ассимиляцию. Критическим стало доминирование среди новых иммигрантов одного неанглийского языка — испанского, что поставило вопрос о билингвизме как норме американской жизни.
Многие организации, помогающие иммигрантам, более не ставят целью их интеграцию в общенациональный мейнстрим. Сохранение уникальной групповой идентичности становится приоритетом. Практически только федеральное правительство США могло бы взять на себя миссию сохранения единого языка и культуры, но, в отличие от начала XX века, оно не ставит перед собой такой задачи. Как отмечают эксперты, «культ групповых прав представляет собой самую большую угрозу американизации иммигрантов».
Раньше роль главного ассимилятора играли общественные школы. Сегодня их влияние ослабевает: за 1990-е годы доля школьников, идентифицирующих себя просто как «американцы», упала на 50%. Вместо ассимиляции происходит закрепление внутри США тех культур и социальных институтов, которые иммигранты привезли с собой.
Демографическая реконкиста и будущее США
Интенсивная иммиграция из испаноязычных стран создала к началу XXI века реальную перспективу превращения США в англо-испанское общество. Этому способствовали политика мультикультурализма, раскол элит, государственная поддержка билингвизма и программ обучения на двух языках. На территориях, некогда отнятых у Мексики, влияние латиноамериканской культуры начинает преобладать над англосаксонским началом, размывая границу между двумя странами.
Иммиграция из Мексики уникальна: впервые главный поток идет из страны, имеющей с США сухопутную границу протяженностью в тысячи километров. Контраст между богатыми Штатами и бедной Мексикой — один из самых резких в мире. Если в 1960 году Мексика не входила даже в пятерку главных стран-поставщиков иммигрантов, то к 2000 году она прочно заняла первое место с огромным отрывом.
Новая демографическая реальность
Новая ситуация характеризуется тремя ключевыми чертами. Во-первых, резко возросло общее число иммигрантов. Во-вторых, латиноамериканцы, и особенно мексиканцы (27,6% всех иммигрантов), стали абсолютным большинством в иммиграционном потоке, обогнав по численности даже афроамериканцев. В-третьих, рождаемость среди испаноязычного населения значительно выше, чем у других групп. Характерна и географическая концентрация: две трети мексиканских иммигрантов живут на Западе США, почти половина — в Калифорнии. В Лос-Анджелесе испаноязычные уже составляют почти половину населения, а к 2010 году ожидалось, что их доля достигнет 60%.
Сепаратизм как глобальный тренд
Парадоксально, но уменьшающееся коренное население Запада не консолидируется перед лицом демографических вызовов, а погрязает в межэтнических разногласиях. Как предсказывают аналитики, ослабляющий всех сепаратизм, а не творческий плюрализм, станет сильнейшей тенденцией нового столетия. Идеал «плавильного тигля» сменился метафорой «салата», где ингредиенты сохраняют свою индивидуальность. Не исключено, что Калифорния со временем может превратиться в американский аналог Квебека со всеми вытекающими сепаратистскими настроениями.
Эта тенденция не уникальна для США. В Великобритании Шотландия и Уэльс обрели собственные парламенты. Во Франции активизировались бретонцы, баски и корсиканцы. В Италии Север стремится отделиться от Юга. Расширяющаяся иммиграция, особенно из исламского мира, лишь подстегнет эти центробежные силы в Европе.
Демографический сдвиг и его последствия для мира
Основной демографический прирост в XXI веке придется на беднейшие страны мира. К 2020 году в развитых странах будет проживать менее пятой части человечества, в то время как доля Азии и Африки будет стремительно расти. Развитый мир столкнется с проблемой старения населения и сокращения рабочей силы. Для поддержания экономики и социальных систем странам Европы, по некоторым оценкам, к 2050 году потребуется привлечь десятки, а то и сотни миллионов иммигрантов, в основном из Африки и с Ближнего Востока.
Это создаст беспрецедентные культурные и политические вызовы для стран, не имеющих опыта «плавильного тигля». Крупные европейские города уже меняют свой облик: Марсель, Франкфурт, Лондон становятся всё менее «французскими», «немецкими» или «британскими». К концу века белое население может стать меньшинством в целом ряде западных стран.
Таким образом, мир стоит на пороге масштабных демографических трансформаций, которые перекроят не только карту культурных идентичностей, но и всю систему международных отношений. Противостояние постаревшего, богатого, но теряющего волю к самосохранению Запада и молодого, бедного, полного энергии развивающегося мира станет определяющим конфликтом нового столетия.
Интересное: Турция, Китай и европейские страны могут стать самыми безопасными для отдыха, когда откроют границы.
Интересное еще здесь: География.
Они расселялись по всей широте огромной страны.
