В то время как мир продолжает бороться с коронавирусом, вводя карантины и ограничения, Швеция демонстрирует иной подход. Вместо всеобщих локдаунов страна сделала ставку на личную ответственность граждан и защиту наиболее уязвимых групп населения. Этот метод, который изначально вызывал много споров, теперь показывает впечатляющие результаты.
Шведская модель: данные и результаты
Согласно данным Европейского центра профилактики и контроля заболеваний (ECDC), по состоянию на начало осени показатель заболеваемости COVID-19 в Швеции был одним из самых низких в Европе. На 100 000 жителей приходилось всего 22.2 новых случая за 14 дней. Для сравнения, в Испании этот показатель составлял 279, во Франции — 158.5, в Чехии — 118, в Бельгии — 77, а в Великобритании — 59. Все эти страны весной вводили строгие карантинные меры.
Более того, по итогам прошлой недели только 1.2% проведенных в Швеции тестов на коронавирус оказались положительными. Важнейшим достижением стало отсутствие смертей от COVID-19 за тот же период. Многие эксперты связывают эти успехи с выработкой коллективного иммунитета, который стал естественным следствием осознанного подхода к пандемии. Жизнь в стране течет почти в обычном режиме: работают школы, кафе, кинотеатры и спортивные центры, а ношение масок не является обязательным.
Другой вызов: миграция и социальные изменения
Однако, успешно справившись с эпидемиологическим кризисом, Швеция сталкивается с другими, не менее сложными вызовами. Речь идет о последствиях многолетней либеральной миграционной политики. Страна, известная своей толерантностью и гуманизмом, стала домом для большого числа мигрантов из арабских стран и Африки.
Это привело к значительным демографическим и социальным изменениям. Например, в Мальмё, одном из крупнейших промышленных центров страны, около половины населения теперь составляют выходцы из других культур. В некоторых районах города культурный ландшафт изменился настолько, что привычные европейские нормы уступают место иным традициям.
Ситуация приобретает и политическое измерение. Недавно в Швеции была зарегистрирована «Арабская партия». Её лидер, житель Мальмё Крар Аль-Хамеде, сделал резкие заявления, поставив под вопрос само понятие коренного населения. По его мнению, все народы когда-то были мигрантами, а потому новые жители страны имеют такие же права на неё, как и этнические шведы. В одном из интервью он заявил: «Ваша Швеция, которую вы хотели бы вернуть, ушла навсегда».
Подобная риторика, даже исходящая от человека с неоднозначной репутацией (Аль-Хамеде неоднократно привлекался к уголовной ответственности и направлялся на принудительное психиатрическое лечение), отражает глубокие трещины в социальной ткани шведского общества. Часть мигрантских сообществ не стремится к интеграции, а формирует закрытые анклавы со своими правилами.
Выводы: баланс между открытостью и идентичностью
Таким образом, Швеция оказалась на перепутье. С одной стороны, страна доказала эффективность своего прагматичного и доверительного подхода в борьбе с глобальной пандемией. С другой — пожинает плоды миграционной политики, которая, будучи продиктована гуманистическими идеалами, привела к сложным внутренним противоречиям.
Перед обществом стоит непростая задача: сохранить свои фундаментальные ценности — толерантность, открытость и заботу о ближнем — и при этом обеспечить социальную стабильность, культурную преемственность и национальную идентичность. Удастся ли Швеции найти этот баланс, покажет ближайшее будущее. Пока же история этой скандинавской страны служит ярким примером того, как решения, принятые из лучших побуждений, могут иметь многогранные и подчас непредсказуемые последствия.
