Момент, когда дверь одиночной камеры с оглушительным грохотом захлопывается за спиной, становится переломным. Осознание, что предстоит провести месяцы или даже годы в замкнутом пространстве размером три на три метра, способно вызвать глубочайшее отчаяние. Человек по своей природе — существо социальное, и жизнь в полной изоляции, подобно одинокому зверю в клетке, противоречит самой его сути. В первые недели моего заключения, помимо одиночества, я был лишен даже элементарных отвлечений: книг, телевизора. Время словно остановилось, я не мог ни спать, ни сосредоточиться на мыслях. Волны депрессии накатывали одна за другой, и казалось, что спасения от них нет.
Рутина как единственная связь с миром
Мой день сводился к трем ключевым моментам. Утром в «кормушке» появлялась смуглая рука с грязью под ногтями, и раздавался голос: «Тарелка дай, да». Та же процедура повторялась в обед и на ужин. Этому предшествовал характерный звук тележки с едой, катящейся по коридору. Вот и весь мой контакт с внешним миром в азербайджанской тюрьме. Вопрос стоял ребром: как в таких условиях не только выжить физически, но и сохранить психическое здоровье?
Мысли, которые стали опорой
В поисках ответа я вспомнил мудрые слова своего бывшего сокамерника в Минске, писателя Алеся Юркойтя: «Если ты не можешь изменить ситуацию, измени свое отношение к ней». Эта фраза стала первым кирпичиком в фундаменте моего сопротивления. Второй мыслью было осознание, что я не одинок в своей участи. История знает множество выдающихся личностей, прошедших через тюремное заключение: Нельсон Мандела, Махатма Ганди, Фидель Кастро, Аун Сан Су Чжи и многие другие. Я вспоминал и украинскую летчицу Надежду Савченко, которая провела в одиночной камере более двух лет и не сломалась. Речь здесь не об оценке их деяний, а о силе человеческого духа, способного выстоять в нечеловеческих условиях.
Битва за время и распорядок
В бакинской тюрьме одной из форм психологического давления был запрет на часы. Цель — лишить человека ощущения времени, смешать день с ночью, чтобы завтрак воспринимался как ужин. Первую неделю я жил в этом временном вакууме. Позже мне удалось (признаюсь) «позаимствовать» часы с секундомером из медицинского кабинета и прятать их за бачком в туалете. Это была маленькая, но значимая победа — я вернул себе время!
С этого момента всё изменилось. Я составил строгий распорядок дня. Например: подъем в 6:30, завтрак, затем в 7:30 — часовая зарядка и физические упражнения. Обед в 12:30, после — еще один блок тренировок и так далее. Когда у меня наконец появились книги, жизнь стала значительно легче. Я читал по 5-6 часов в день. Однако возникла новая проблема: книг было мало, и быстрое чтение означало, что я «проглочу» весь доступный материал за неделю и снова окажусь в пустоте.
Война с внутренними демонами
Несмотря на распорядок, мысли, словно навязчивые демоны, атаковали с утра до вечера. Воспоминания о семье, работе, путешествиях были одновременно и утешением, и пыткой. А вокруг — азербайджанские застенки, и доносившийся откуда-то снаружи призыв «Аллах Акбар» из мечети. Это создавало сюрреалистичное ощущение, будто я стал героем сценария о европейских заложниках в руках афганских талибов или персонажем фильма «Кандагар». Это чувство усиливалось тем, что фамилия моего следователя была Талыбов, а «талиб» с арабского дословно переводится как «студент».
Более подробно о том, какие конкретные психологические приемы и внутренние установки помогли мне пережить это тяжелейшее испытание, я рассказал в небольшом пятиминутном видео.
