На фоне массовых протестов в Беларуси, впервые за долгие годы правления Александра Лукашенко, я хочу рассказать о том, в каких условиях содержатся арестованные кандидаты в президенты, политические активисты и журналисты.
Основным местом их заключения является следственный изолятор №1, известный как "Володарка", расположенный в центре Минска. Вторым ключевым объектом является тюрьма КГБ, куда людей доставляют на допросы и где могут удерживать длительное время. Оба здания имеют мрачную историю, восходящую к временам Великой Отечественной войны, когда там содержались узники нацистов.
Арест и первые дни
Мой личный опыт пребывания там начался 17 декабря 2016 года. Я был арестован по запросу Азербайджана за посещение Нагорного Карабаха и публикации о разрушении культурных памятников. Меня продержали в изоляторе около двух месяцев, до 7 февраля 2017 года, когда вопрос об экстрадиции был решен.
Всё это время я провел на "Володарке". А началось всё с двух суток в изоляторе Первомайского РОВД Минска. Это была крошечная камера без окон и туалета, где по местным законам не предусмотрено питание. Условия были спартанскими: грязная комната 3x3 метра без кроватей. Меня периодически выводили и уговаривали отказаться от адвоката и согласиться на немедленную экстрадицию, пока моя семья и защитник тщетно пытались до меня добраться.
Только благодаря вмешательству СМИ и общественному резонансу мне разрешили встречу с адвокатом. После двух дней без еды и связи с внешним миром, меня в наручниках погрузили в переполненный автозак. Внутри было тесно и холодно, отопления не было, а на улице стоял декабрьский мороз. Мы часами ездили по городу, подбирая новых задержанных, среди которых были и случайные люди, выкрикивавшие лозунги в поддержку Беларуси.
Прибытие в СИЗО
Прибытие в "Володарку" напоминало сцены из фильмов о концлагерях: крики, лай собак, грубые охранники. Нас заставляли быстро двигаться внутрь здания с облезлыми стенами и стойким запахом антисанитарии. Процедура приема включала унизительный досмотр, после которого меня поместили в камеру, идентичную той, что на фото ниже (фото не моё, техника была изъята).
Ни постельного белья, ни отопления. Чтобы согреться, пришлось ходить по камере всю ночь. Под утро ко мне подселили человека со свежими послеоперационными швами, арестованного прямо из больницы. Его задержали, судя по всему, за политическую активность.
Через несколько часов охрана, грубо обращаясь, потребовала выходить. Мой сокамерник не мог встать, и его начали пинать. После повторного обыска, в ходе которого у меня пропали деньги, меня повели по мрачным подвальным коридорам.
Условия в камере
Мне "повезло" попасть в камеру №22, считающуюся элитной. Её преимущество — туалет, отделенный стенкой, и раковина с холодной водой. В обычных камерах умывальник находится прямо над отверстием в полу.
Главное же отличие — контингент. Здесь содержались культурные люди: журналисты, оппозиционеры, бизнесмены. Вероятно, здесь же сейчас находятся и задержанные кандидаты в президенты. Меня встретили хорошо, поддержали, накормили — я голодал уже третий день. Предупредили о стукачах в камере, но мне было нечего скрывать.
Многие сокамерники годами ждали суда, фактически будучи изолированными без приговора. Все они имели изможденный вид: бледная кожа, плохие зубы, следы истощения. В камере царил полумрак из-за глухих решеток на окнах.
Тюремный распорядок и быт
Режим был строгим: подъем рано утром, отбой в 22:00. Днем нельзя было прилечь — за этим следили через глазок. Большую часть времени проводили сидя на кроватях или за общим столом.
Питание было скудным и некачественным. Утром и вечером — каша, на обед — жидкий суп и картофельное пюре с дешевой колбасой. Посуда часто была грязной. Без передач от родных выжить было крайне сложно, иммунитет ослабевал, что приводило к болезням.
Прогулка длилась один час в день в тесном дворике, где не было места для движения. Единственной отдушиной было небо над головой. Мыться разрешали раз в неделю в тесной "бане" с несколькими шлангами, где нужно было успеть и помыться, и постирать вещи.
Лишения и опасности
В тюрьме запрещалось иметь книги из дома. Доступна была только старая литература из тюремной библиотеки, выбор которой был случаен и скуден.
Самым страшным было заболеть. Медсанчасть существовала лишь формально. Не хватало лекарств, врачей, оборудования. Стоматологическую помощь, например, сводили к удалению зубов без анестезии, а очередь к врачу можно было ждать неделями.
В знак солидарности с белорусами я оставил записку в Стене Плача в Иерусалиме с пожеланиями справедливости. И, кажется, процессы, начавшиеся в 2020 году, дают надежду на изменения.
В заключение хочу сказать: Живе Беларусь! И пусть те, кто создал эту систему, однажды сами ощутят на себе все её "прелести".
