Утром, читая заявление премьер-министра Нетаниягу о планах снятия ограничений, связанных с коронавирусом, я испытал неожиданное чувство — разочарование. И это при том, что последние два месяца я активно убеждал окружающих в преувеличении масштабов угрозы и недопустимости разрушения экономики ради борьбы с вирусом.
Недавно, преодолев бюрократические препоны, я наконец начал получать пособие по вынужденной безработице. Сумма невелика — около 550 евро в месяц, но для меня, никогда ранее не получавшего денег от государства, это стало приятным новшеством. В перспективе, если ситуация продлится год, накопится около 6000 евро — сумма, достаточная для серьезного путешествия.
Психология личной выгоды
И вот, едва получив первую выплату, я услышал о планах выхода из карантина. Логично, что скоро власти обратятся к миллионам получателей пособий с призывом вернуться к работе, прекратив выплаты. Государство будет право. Однако теперь я, парадоксальным образом, не спешу с отменой ограничений. Возникают мысли о риске второй волны, а также о привлекательности текущего положения: возможность заниматься спортом, смотреть фильмы, исследовать город и страну под предлогом походов в магазин.
Широкий контекст «коронавирусной аферы»
Я понимаю, что сотни тысяч предпринимателей и граждан, пострадавших от экономических последствий паники, могут счесть мою позицию циничной. Нет, я не издеваюсь. На своем примере я лишь демонстрирую механизм, в который оказались втянуты многие. Становится понятно, почему формируется мощное лобби, заинтересованное в продолжении этого кризиса как можно дольше: для устранения конкурентов, получения бюджетных средств или удержания власти. На этом фоне мое скромное желание продолжать получать 550 евро действительно может показаться незначительным.
Историческая параллель
Эта ситуация невольно напоминает сюжет фильма «Гараж». Герои яростно боролись за справедливость, протестуя против «блатных», получивших гаражи вне очереди. Но как только им самим предоставили гаражи, пыл борьбы моментально угас. Так и здесь: личная выгода способна кардинально изменить восприятие справедливости и общих интересов.
