Забытый рубеж на окраине Иерусалима
На южной окраине Иерусалима, вдали от известных туристических маршрутов и древних святынь, находится историческое место, о котором мало кто знает даже среди местных жителей. Это бывшая линия обороны под кодовым названием «Паамон» (Колокольчик), которая вплоть до Шестидневной войны 1967 года служила границей между Израилем и Иорданией и защищала южные подступы к израильской части города. До июня 1967 года Иерусалим был разделён, и граница проходила прямо через городские кварталы, создавая напряжённое соседство. Например, израильский район Рамат-Рахель и иорданская деревня Сур-Бахр разделялись всего несколькими сотнями метров, а их укрепления — бункеры и окопы — буквально смотрели друг на друга.
Стратегическое расположение и изменение границ
С географической точки зрения этот участок находится между Иерусалимом и палестинским Вифлеемом, на самой южной окраине израильской столицы, рядом с районом Рамат-Рахель. После победы в Шестидневной войне 1967 года Израиль установил контроль над всей территорией Западного берега, и граница отодвинулась более чем на 40 километров к востоку, к реке Иордан. Однако долгое время посещение бывшей линии обороны оставалось опасным из-за неразминированных полей, оставшихся как с израильской, так и с иорданской стороны. Только в начале 1990-х годов армия Израиля провела здесь масштабные работы по разминированию, и теперь эти места открыты для посещения всеми, кто интересуется историей.
Наследие деревни Сур-Бахр и символы мира
У подножия склона можно увидеть дома бывшей иорданской деревни Сур-Бахр, которая сегодня находится под израильским контролем. Интересно, что её жители, как и арабы других окрестных деревень, идентифицируют себя не как иорданцы, а как палестинцы и не стремятся вернуться под управление Иордании.
Не так давно на этом месте был установлен мемориал, посвящённый событиям прошлого. Это необычный памятник: он состоит из бетонных столбов, на которых высажены оливковые деревья — традиционный символ мира на Ближнем Востоке. Рядом другие оливковые деревья будто прорываются сквозь бетонные плиты, что можно интерпретировать как метафору надежды на преодоление конфликтов и возрождение жизни.
