Командировка на Ямал в марте стала для меня настоящим погружением в другой мир. После шумной и относительно тёплой Москвы я оказался в суровой, заснеженной тундре. Первое впечатление от посёлка было смазано постоянными туманами и лёгкой, но назойливой пургой, которая создавала ощущение уныния и оторванности от цивилизации. Однако настоящее потрясение ждало меня впереди, когда я познакомился с бытом коренных малочисленных народов Севера.
Столкновение с реальностью тундры
Я увидел, что люди здесь до сих пор живут в традиционных жилищах — чумах. Первой мыслью было недоумение: почему в XXI веке, когда есть возможность жить в благоустроенных посёлках, они выбирают такой суровый быт? Неужели дело только в деньгах или это какая-то особая форма привязанности к традициям? Вопросов было больше, чем ответов.
Местные особенности и «дефицитная» колбаса
Погода здесь может неделями не меняться, но, как выяснилось, московский смог подготовил меня и к этому. Гораздо интереснее оказались местные гастрономические традиции. Каждый, кто узнавал, что я из Москвы, настоятельно рекомендовал попробовать колбасу из оленины, но с одной оговоркой: «Сейчас её не найти, страшный дефицит!». Это вызывало удивление — вокруг пасётся огромное стадо оленей, почему же может быть дефицит? Оказалось, это одна из местных особенностей, которую стороннему человеку сложно сразу понять.
Быт внутри чума
А вот и само жилище — чум, в котором проживает целая семья. Это не просто палатка, а полноценный дом, куда могут приехать гости, и все разместятся под одним кровом. Давайте заглянем внутрь.
Это кухонная зона. Всё необходимое для жизни компактно размещено вокруг печи: кастрюли, сковорода, другая утварь. Под импровизированным телевизором (его здесь тоже есть) стоит шкафчик с припасами: макароны, крупы, консервы (в основном тушёнка), чай, сахар, варенье и сушки. Это и составляет основу их ежедневного рациона.
Удивительно, но в таких условиях они содержат домашних животных. По чуму бегает щенок — будущий сторож и помощник. Но больше всего поразил кот, который, как выяснилось, чувствует себя здесь полноправным хозяином. Увидеть кота в тундре, да ещё и на дереве — зрелище, которое запоминается надолго.
Некоторые детали интерьера напоминают скорее произведение искусства, чем предмет быта — этакая экибана или картина дзен-мастера, созданная самой природой и жизнью в тундре.
Жители чума
В семье есть полуторагодовалый ребёнок, который в момент моего визита активно исследовал всё пространство вокруг, осваивая свой мир с самого раннего возраста.
Отца ребёнка зовут Вася. Имя, данное в советское время, кажется немного неуместным для этого сурового и молчаливого человека, настоящего хозяина тундры. Большую часть времени он проводит в работе — то на снегоходе ищет оленей, то перевозит что-то по хозяйству. Работы здесь хватает на год вперёд.
А это глава всего семейства, с которым мне довелось общаться больше всего. К сожалению, имя его я не запомнил, но его мудрость и спокойствие чувствовались в каждом слове. Вася же постоянно был в разъездах, решая бесконечные хозяйственные вопросы.
Традиции и современность
Цивилизация всё же проникает и сюда. Теперь по тундре гоняют не на оленях, а на снегоходах. Финансовые возможности у многих семей есть, и добывающие компании, работающие на Ямале, готовы помочь с переселением в благоустроенное жильё. Но люди не уходят. Они остаются в своих чумах, продолжая жить так, как жили их предки, сохраняя связь с землёй и традициями.
Тундровая медитация — рыбалка
Отдельного внимания заслуживает местная рыбалка. Это не просто добыча пропитания, а особый ритуал, своего рода медитация. Человек приезжает на замёрзшее озеро или реку (в тумане и пурге и не поймёшь, где что), достаёт складной стульчик, бурит лунку и сидит в тишине, наедине с собой и природой. На улице минус 20, уши заворачиваются от холода, но местным хоть бы что! Они получают от этого удовольствие, особенно если будет улов. А рыба здесь особая — не такая, как в средней полосе, больше сказочная и «благородная».
Эта поездка заставила меня пересмотреть многие представления о комфорте, цивилизации и смысле жизни. То, что со стороны может показаться лишениями и мазохизмом, на деле оказывается осознанным выбором, глубокой связью с землёй предков и своим уникальным культурным кодом. После Ямала жалобы на жизнь в городе кажутся мелкими и незначительными.
